ГлавнаяЗалыПедагогиРасписаниеСтудияТеатрО танце животаФорум

ПОВСЕДНЕВНАЯ ЖИЗНЬ ГАРЕМА
На страницу 1, 2, 3, 4  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Театр - студия "Семирамида" -> Интеллектуальная энциклопедия
 
Автор Сообщение
Семирамида
Site Admin


Зарегистрирован: 16.11.2006
Сообщения: 1369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 25, 2010 13 57    Заголовок сообщения: ПОВСЕДНЕВНАЯ ЖИЗНЬ ГАРЕМА Ответить с цитатой

Повседневная жизнь восточного гарема
автор книги - Шопи Козиев


Гаремы мира
Гарем ... На свете не так много слов, которые могли бы соперничать с этим, таким притягательным и таинственным. Каждый найдет в нем свои потаенные желания, угасающее родство с первородными инстинктами или ностальгию о тех временах, когда красота имела достойную цену и утонченных ценителей. «Гарем.)
(харам) - слово арабское, обозначает оно все, что запретно, а также сокрыто и защищено, тайно и недоступно для посторонних. Когда имеется в виду восточный дом прошлых веков, то харам - это та его часть, где жили женщины - матери, жены, малолетние дети, наложницы, рабыни, а также и евнухи. Европейский синоним гарема французское слово «сераль», происходящее от схожих по звучанию персидского и турецкого слов (serui, saray), обозначающих большой дом или дворец. В представлении европейцев сераль - это внутренние покои восточных владык и их семей. Сегодня многие полагают, что гарем - это что-то вроде публичного дома на азиатский манер, между тем различие здесь примерно такое же, как между метро для всех и роскошным лимузином для избранных. В том или ином виде гаремы существовали везде, во все времена и задолго до ислама как явление, не противоречащее природе.


Последний раз редактировалось: Семирамида (Пт Янв 13, 2012 14 43), всего редактировалось 14 раз(а)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Семирамида
Site Admin


Зарегистрирован: 16.11.2006
Сообщения: 1369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июл 31, 2010 04 02    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

ОТ ЦАРЯ СОЛОМОНА ДО НАШИХ ДНЕЙ
Древний мир.
Прославившийся своей мудростью царь Соломон (араб. Сулейман) вступил на престол шестнадцатилетним юношей, но сумел превратить свое сорокалетнее царствование в эпоху мира и процветания. Иерусалим стал так богат, что золото и серебро ценились там не дороже обычных камней. Легенды о великих деяниях Соломона живы до сих пор. Как и предания о его великолепном гареме: «И было у него 700 жен и 300 наложниц». Соседние правители мечтали породниться с Соломоном и отдавали ему в жены своих дочерей. Царица Савская (Билкис) сама прибыла к Соломону, прослышав о его мудрости и богатстве, и даже приняла единобожие, отказавшись от поклонения языческим идолам. Возможно, многие из этих браков были вызваны политическими интересами, но вряд ли в те времена нашлось бы столько государств или значительных племен, чтобы наполнить хотя бы четверть гарема Соломона, не говоря уже о наложницах. И этот гарем был не единственным в те времена: например, у отца Соломона - Давида было сто жен. Соломон изведал вкус абсолютного могущества и сокрытые от остальных таинства. А славу свою увенчал прозрением: «Бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека».

Новые поколения властителей вознесли гаремы на вершины власти, сделав их вожделенным и недоступным для простых смертных символом успеха и могущества. Ибо даже самые ярые противники полигамии, как только им удавалось сколотить капитал, уже не прочь были порассуждать о том, что не такие уж варвары были эти султаны, когда окружали себя самыми прелестными созданиями всех рас и народов. И разве не лучше наслаждаться прекрасным садом, чем топтаться на скучном аккуратном газоне? правители древних царств украшали свои дворцы созвездиями ослепительных красавиц, олицетворявших покоренные земли и народы. Но кем бы ни были эти женщины, судьба их была незавидной - милость повелителя могла зайти так далеко, что прелестниц удостаивали чести сделаться жертвами языческим богам или отправиться в иной мир вслед за умершим правителем.
Гай Светоний Транквилл оставил нам хронику «Жизнь двенадцати цезарей», из которой можно почерпнуть любопытные сведения не только о деяниях императоров на политическом поприще, но и о царивших во дворцах нравах. О Тиберии Светоний пишет:
" ... Наконец, он установил новую должность распорядителя наслаждений и назначил на нее римского всадника Тита Цезония Приска. Но на Капри, оказавшись в уединении, он дошел до того, что завел особые постельные комнаты, гнезда потаенного разврата .... Спальни, расположенные тут и там, он украсил картинами и статуями самого непристойного свойства и разложил в них книги Элефантиды, чтобы всякий в своих трудах имел под рукою предписанный образец. Даже в лесах и рощах он повсюду устроил Венерины местечки, где в гротах и между скал молодые люди обоего пола предо всеми изображали фавнов и нимф. ...Но он пылал еще более гнусным и постыдным пороком: об этом грешно даже слушать и говорить, но еще труднее этому поверить ... "
Разумеется, весомую лепту в историю страстей внес и Калигула: "...Носильщики платили восьмую часть дневного заработка; проститутки - цену одного сношения; и к этой статье закона бьmо прибавлено, что такому налогу подлежат и все, кто ранее занималcя блудом или сводничеством, даже если они с тех пор вступили в законный брак. ...А чтобы не упустить никакой наживы, он устроил на Палатине лупанар: в бесчисленных комнатах, отведенных и обставленных с блеском, достойным дворца, предлагали себя замужние женщины и свободнорожденные юноши, а по рынкам и базиликам были посланы глашатаи, чтобы стар и млад шел искать наслаждений; посетителям предоставлялись деньги под проценты, и специальные слуги записывали для общего сведения имена тех, кто умножает доходы цезаря». О популярности гаремов в Древнем Риме свидетельствует и сочиненная Теренцием комедия" Евнух", которая представлялась даже на Мегалесийских играх.
Позднее любвеобильные цезари заводили себе множество жен и почти официальные гаремы, а уж услуги простолюдинок можно даже не принимать в расчет. Любовницы и фаворитки при дворах европейских монархов стали обычным делом. Некоторые гаремы насчитывали тысячи наложниц. В «Книге рекордов Гиннесса» зафиксирован «официальный » рекорд: "Самым вместительным гаремом в мире был Зимний гарем Большого сераля Топкапы, Стамбул, Турция, построенный в 1589 г. и имевший 400 помещений. Ко времени смещения Абдула Хамида II, в 1909 г. количество его обитательниц сократилось с 1200 до 370 наложниц и 127 евнухов». Гаремы жили своей тайной жизнью, вырабатывая свой особый этикет, развивая традиции, совершенствуя структуру и иерархию и впитывая опыт всего света, особенно по части любовных наук и борьбы с соперницами, секретов обольщения и красоты. В результате возникла своеобразная культура, которая уже тысячи лет цветет и плодоносит под сенью загадочных сералей. А тайны, окружающие этот пленительный мир утонченных чувств, так и остаются тайнами, сколько бы их ни пытались раскрыть. Как аромат духов, формула которых - всего лишь несколько знаков, и не более того.
Арабский халифат принес в Европу восточную культуру и науку. И вместе с тем вернул миру множество произведений античных авторов, которые сохранились лишь потому, что были когда-то переведены на арабский язык Арабские цифры потеснили римские. Мавры преобразили Пиренеи и весь юго-запад Европы. Смешение рас, языков, знаний придало общественному развитию новую энергию. Европа узнала о гаремах, которые не укладывались в привычные представления, но вызывали жгучий интерес. С уходом арабов гаремы не исчезли. Они переместились во дворцы европейских королей и вельмож, хотя и в несколько ином виде.
Тем временем крестоносцы отправились на Восток, захватили Иерусалим и Византию и основали Латинскую империю, которая просуществовала всего полвека Отправляясь спасать Гроб Господень и освобождать Святые места, крестоносцы несли смерть и разрушение. Немало пострадали от них и единоверцы, жившие на том же Востоке.
В Европу потекли не только богатства, но и невольники. Зачастую убранства захваченных гаремов переправлялись в Европу вместе с их обитательницами. Уцелевшие участники Крестовых походов, возвращаясь в свои страны, распространяли научные, философские, медицинские, технические и прочие достижения Востока. Те, кто не желает признавать плодоносное взаимовлияние Востока и Запада, обычно цитируют знаменитые слова Редьярда Киплинга из баллады «Запад и Восток», которым вместе не быть. Однако все оказывается не так примитивно, если прочесть то, что на самом деле написал автор: О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут, Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный Господень суд. Но нет Востока, и Запада нет, что - племя, родина, род, Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает?

Европа
Франкский король Карл Великий (742-814) создал обширную империю и увенчал свое могущество множеством любовниц, среди которых были и весьма родовитые дамы. Данте Алигьери в своем «сошествии В ад» нашел распутников во втором круге:
и я узнал, что этот круг мучений
Для тех, кого земная плоть звала,
Кто предал разум власти вожделений.
Но служителей Эроса это не останавливало. Английский король Генрих VIII (1491-1547), не получив разрешения Папы Римского на развод с опостылевшей женой, реформировал английскую церковь и был провозглашен главой церкви Англиканской. Более того, он провел секуляризацию (обратил церковную и монастырскую собственность в светскую), но его шести женам от этого легче не стало. Головы им рубили, как простым смертным. Французский «король-солнце» Людовик XIV (1638- 1715), объявивший: «Государство - это я», украсил свои дворцы блистательными фаворитками, купавшимися в щедростях лучезарного властителя. Фаворитки не только услаждали правителя, они обретали политический вес, входя в государственные дела и все более на них влияя. Разумеется, в первую очередь они заботились о собственных интересах, ввергая короля в безумные траты, подрывавшие экономику государства. Людовик xv (1710-1774) (Возлюбленный) унаследовал пристрастия прадеда Людовика XIV и пошел еще дальше, окружив себя роскошным гаремом на манер турецкого султана и провозгласив девиз абсолютного гедонизма: «После нас хоть потоп!» Его жены и фаворитки не только влияли на политические дела, но и провоцировали войны, как правило, неудачные. В угоду Марии Лещинской король вступил в войну за польское наследство, а под влиянием маркизы де Вентимий - за австрийское.

Знаменитая любовница Людовика xv маркиза де Помпадур обрела такую власть, что вошла в историю как самостоятельная фигура. С ее именем связывают и Семилетнюю войну (1756-1763), в результате которой Великобритания отобрала у Франции Канаду, Восточную Луизиану и большую часть индийских колоний. Печально знаменитый Маркиз де Сад чудовищно «усовершенствовал» европейский вариант гарема каннибализмом, чем весьма гордился, живописуя свои «подвиги» В книге «Жюльетта»: «У меня два гарема: первый состоит из двух сотен девушек от пяти до двадцати пяти лет; когда они погибают, не выдержав жестокого обращения, я употребляю их мясо в пищу. Еще больше женщин от двадцати до тридцати лет во втором гареме, и вы увидите, как я с ними обращаюсь... За этими предметами моего наслаждения надзирают пятьдесят слуг обоего пола, а для восполнения запасов у меня есть сто доверенных лиц во всех больших городах мира. Следует отметить, что попасть в мое жилище можно лишь тем путем, которым мы с вами добирались, и никто бы не поверил, что здесь проходят целые караваны, потому что все делается в строжайшей тайне. Не подумайте только, будто у меня есть хоть малейший повод для беспокойства, отнюдь: мы находимся на землях герцога тосканского, ему известны все мои проделки, но серебро, которому я не знаю счета, надежно охраняет меня от нескромных глаз и от нежелательного вмешательства». Де Сад, это чудовище в человеческом обличье, был осужден и заключен в Бастилию, где провел почти двадцать лет и написал свои «мемуары». Освобождение его стало очередной гримасой истории: он вышел на свободу благодаря Великой французской революции, символом которой стало разрушение Бастилии. Похоже, вместе с де Садом на волю вырвался и дух кровавого ужаса, витавший над Францией в годы Парижской Коммуны, якобинской диктатуры, термидорианского переворота и правления Наполеона.

После очередных колониальных войн и захвата европейскими державами части Африки и Азии, интерес к Востоку пробудился с новой силой. Пресыщенная Европа жаждала не только колониальной роскоши, но и беспредельной восточной чувственности. И, следом за пушками, на Восток двинулись музы. Литература, театр, музыка, живопись мысленно устремились за стены гаремов в сладостные объятия наложниц .
... Умел я песнями цветы
Срывать с их пестрой шали,
И жены, строги и чисты,
Мне верность соблюдали.
и.-Е. Гете. "3аnадно-Восmочный дивaн".
Вдохновленный популярной пьесой К. Брецнера «Бальмонт и Констанца» Вольфганг Моцарт сочинил оперу <<Похищение из сераля», премьера которой состоялась 16 июля 1782 года в Вене. Талант композитора вкупе с экзотическим сюжетом и необычными героями (паша, евнух, янычары, рабы) принесли опере громкий успех. Влюбленный Бельмонт под видом архитектора проникает во дворец Селима-паши, чтобы вызволить свою невесту, захваченную пиратами и проданную в гарем. Побег не удается, но великодушный паша прощает и отпускает влюбленных. При всей фантастичности фабулы в опере отразились и вполне реальные приметы времени. Дворцы султанов действительно строили европейские архитекторы, а музыку для падишахов сочиняли известные композиторы. Например, брат Гаэтано Доницетти был у султана концертмейстером. Пиратство и продажа пленников на невольничьих рынках тоже были обыденной реальностью. В те времена Средиземное и все остальные моря кишели корсарами, промышлявшими охотой за «живым товаром». В романе Анн и Серж Голон «Неукротимая Анжелика» тонкости этого разбойного промысла изложены со всеми подробностями. Джордж Байрон в «Беппо» живописал совсем иную картину:

Чадра, гарем, под стражей заточенье,
Мужчинам вход строжайше воспрещен.
Туг смертный грех любое развлеченье,
Которых тьма у европейских жен.
Муж молчалив и деспот в обращенье,
И что же разрешает им закон,
Когда от скуки некуда деваться?
Любить, кормить, купаться, одеваться.
Здесь не читают, не ведуг бесед
И споров, посвященных модной теме,
Не обсуждают оперу, балет
Иль слог в недавно вышедшей поэме ...
Вторя поэту, Джордж Дорис писал в своей книге «Абдул-Хамид вблизи,): «Смутное чувство тоски по странной гармонии грубости и нежности, которое пробуждает в нас это таинственное слово "гарем", создаваемый им образ феерического и неведомого мира - увы! - заставляют жизнерадостного европейца забыть всю жестокость и возмутительность этой массовой изоляции юных, прекрасных и пылких женщин, чья красота, свежесть и сама жизнь принадлежат единственному господину - угрюмому уродливому старцу'). Но читателям были ближе сказки Шахразады (Шехерезады) из «Тысячи И одной ночи'), которые открывали иной, чарующий мир, где сбывались мечты и самые сокровенные желания. Где обманутый женой халиф мстил женщинам, проводя ночь с самыми красивыми девушками и наутро убивая их, чтобы не быть обманутым вновь. И только чудесные сказки Шехерезады сумели унять его гнев, потому что были столь увлекательны, что халиф обещал не казнить Шехерезаду, не услышит конца ее повествования. Но к тому времени Шехерезада успела родить царю Шахрияру троих сыновей и завладеть его сердцем. Европу охватила «восточная,) эпидемия. Новые образы, чудесные краски, тягучие мелодии, кофе и опиум, прекрасные одалиски и свирепые евнухи, соблазнительные грезы и роковые тайны ... Все это воплощал в себе образ гарема, исполненный мистики и такой реальный. Алев Крутье в книге «Гарем. царство под чадрой,) пишет: «В Париже турецкий стиль быстро вошел в моду, он проник в драму, оперу, живопись, литератypу и в домашнюю обстановку. Турецкие шаровары, атласные чувяки и тюрбаны стали прихотливым чудачеством и криком моды. Дворяне стали одеваться, как паши, султанши и одалиски;. в турецком платье они позировали в студиях самых модных художников. Поэты ударились в подражание восточным четверостишиям. Ароматические восточные курения, низкие софы, украшенные драгоценными камнями ятаганы из дворцов аристократии перекочевали и в простые дома всей Европы. Философия кайфа, "сладкого ничегонеделания" распространилась, как лесной пожар, захватив всех со склонностью к тихой эйфории. Курение опия и гашиша стало эстетической и духовной необходимостью для свободного парения творческой мысли. ...Устоявшиеся жанры литературы приелись,многие писатели бросились в лабиринт сказочного Востока, черпая сюжеты из этого неисчерпаемого источника». Притягательность Востока была столь велика, что сразу три знаменитых французских писателя - Теофиль Готье, Гюстав Флобер и Жерар де Нерваль отправились познавать его тайны, а затем' написали книги, которые даже назывались одинаково: «Путешествие на Восток> (во всяком случае, так они называются в русском переводе). Жерар де Нерваль, внимательно изучавший жизнь народов Востока, писал: «Не следует забывать, что Восток дал нам медицину, химию и правила гигиены, восходящие к далеким тысячелетиям; и весьма прискорбно, что наши северные религии следуют им далеко не полностью. ... Их верования и обычаи настолько отличны от нашиx, что мы часто можем судить о них, исходя только из наших представлений об испорченности нравов. Достаточно сказать, что мусульманский закон не считает грехом чувственность; напротив, она необходима для существования этого южного населения, которое много раз косили чума и войны. Но при этом отношения мусульман к своим женам, вопреки сладострастным картинам, созданным нашими писателями восемнадцатого века, полны достоинства и даже целомудрия».
Те, кому не удалось побывать на загадочном Востоке, создавали свои творения, опираясь на рассказы путешественников и свое богатое воображение. А те, кому посчастливилось окунуться в пьянящий мир Азии, мечтали попасть в настоящий гарем, без чего путешествие казалось им не вполне удавшимся. Мода на Восток захватила и Россию. Александр Пушкин написал «Бахчисарайский фонтан» - поэму о гареме крымского хана. Карл Брюллов воплотил этот богатый сюжет в многофигурном живописном полотне, а еще через сто лет композитор Борис Асафьев создал одноименный балет, продолжив традицию Николая Римского-Корсакова с его сюитой «Шехеразада». "

Индия
в Индии женская красота и любовь стали повседневно исповедуемым культом. Удивительные «Храмы любви» в Кхаджурахо вполне могут служить наглядным пособием по изучению «Камасутры». Эти храмы от фундамента до куполов украшены мастерски выполненными скульптурными изображениями, иллюстрирующими все стадии восхождения к высотам чувственности. Когда автор спросил у экскурсовода, что означает одна из центральных композиций, где принц услаждает сразу трех жен, стоя при этом на голове, экскурсовод ответил, что это уже не просто любовь, а медитация. Поборникам культа любви всегда бьuIO на что сослаться. Гетера из индийского романа VI века «Приключения десяти принцев» соблазняла отшельника песнями, танцами и «убедительными» примерами: «Разве сами бессмертные боги при разных обстоятельствах не совершали самых дьявольских преступлений? Но такова уж стала сила их мудрости, что от этого нисколько не страдает их значение в религии. Так, например, о высшем из божеств, Браме' известно, что он был влюблен в небесную нимфу Тилоттаму, а Шива, супруг богини Бавани, обесчестил целую тысячу жен известных мудрецов. Владыка всех существ Праджапати имел любовную связь с. собственной своей дочерью, а бог Индра, хотя и был супругом богини Шачи, был в то же время любовником Ахальи, супруги мудреца Гаутамы. Бог Шашанка-месяц известен тем, что обесчестил ложе своего наставника, а бог солнца даже имел плотскую связь с кобылицей. Бог ветра имел сношение с супругою Кесари, обезьяноподобного бога. Учитель богов Брихаспати имел любовные свидания с женой своего старшего брата Утатни. Парашара обесчестил дочь рыбака, а Вьяса известен тем, что вступил в связь с женой своего брата. Святой ясновидец Атри был в связи с самкой антилопы и так далее. Если душа очищена религией, то к ней не пристанет никакая грязь. Подобно тому, как пыль никогда не пристанет к небу, так и грех не осквернит святого». В Джайпуре есть впечатляющее сооружение многоэтажный гарем с сотнями окон, украшенных резными деревянными решетками, из-за которых обитательницы этого дворца любви любовались окружающим миром в ожидании милости повелителя.

Китай
В Древнем Китае «гаремное дело» обрело размах, соответствовавший могуществу Поднебесной. В Запретном городе - дворце императоров в Пекине гарем превратился в особое государство со своими законами, армией, подданными, слугами и рабами. О том, что творилось за Великой китайской стеной, до сих пор ходят легенды. Некоторые секреты китайских гаремов раскрывает средневековый роман «Цветы сливы В золотой вазе, или Цзинь, Пин, МэЙ». «В Мэйу были сооружены прекрасные дворцы и запасено провианта на двадцать лет вперед. Дун Чжо выбрал восемьсот самых красивых девушек, нарядил их в золото и парчу, украсил жемчугами и нефритом и вместе с родными поселил в своих дворцах. В столицу Дун Чжо наезжал один-два раза в месяц. Он придумывал страшные казни для пленных воинов, по его приказу им отрубали руки и ноги, выкалывали глаза, отрезали языки, варили в котле. А Дун Чжо весело пировал и смеялся под вопли истязаемых. Чаша терпения сановников, преданных государю, переполнилась, и тогда бьm придуман хитрый план убийства Дун Чжо. Один из сановников пообещал отдать красавицу Дяочань сперва Люй Бу - приемному сыну дун Чжо, а потом самому дун Чжо. В припадке ревности Люй Бу убил Дун Чжо. Крепость и дворцы дун Чжо бьmи разрушены, а труп дун Чжо сожжен».

Корея
О корейской разновидности гарема пишет в статье «Король И его женщины ... » Андрей Ланьков: «Вплоть до середины нашего века корейские законы разрешали мужчинам иметь наложниц, но на практике этим пользовались немногие, ведь большинству это было просто не по карману ... Правда, сколько бы наложниц у корейца ни было (редко даже самый богатый человек мог содержать больше двух-трех), жена у него была все равно только одна, и только она пользовалась соответствующими юридическими правами. Не удивительно, что наибольшее количество наложниц имел король. Однако и у корейского короля была только одна жена. Между главной женой и наложницами лежала пропасть... Конечно, король мог, если уж ему очень этого хотелось, развестись с женой и официально провозгласить своей новой женой бывшую наложницу. Такие ситуации в корейской истории действительно возникали (например, так поступил король Сукчжон В конце ХVП века), однако случалось такое очень редко. Во-первых, королева обычно происходила из какого-либо влиятельного аристократического рода, и ее многочисленные родственники вполне могли за нее постоять. Например, тому же Сукчжону его развод (который в итоге пришлось аннулировать) доставил немало политических проблем самого серьезного свойства. Наложницы же,
как правило, были если и не простолюдинками, то уж, по крайней мере, женщинами из довольно захудалых
дворянских родов, за их спинами не было влиятельных и богатых семей, так что соперничать с королевой на равных они не могли. ... Порою королевы обладали огромной реальной властью. В конце XIX века, например, именно королева Мин, жена последнего корейского короля Кочжона, во многом определяла и внутреннюю, и внешнюю политику страны (кстати сказать, во внешней политике королева находилась на прорусских позициях, что и стало одной из причин ее гибели - ее в конце концов убили японские агенты)».

Русь
Известный историк Николай Михайлович Карамзин в «Предании веков» повествует о князе Владимире (980-1014): «Владимирова набожность не препятствовала ему утопать в наслаждениях чувственных. Первою его супругою была Рогнеда, мать Изяслава, Мстислава, Ярослава, Всеволода и двух дочерей; умертвив брата, он взял в наложницы свою беременную невестку, родившую Святополка; от другой законной супруги, чехини или богемки, имел сына Вышеслава; от третьей Святослава и Мстислава; от четвертой, родом из Болгарии, Бориса и Глеба. Сверх того, ежели верить летописи, было у него 300 наложниц в Вышегороде, 300 в нынешней Белогородке (близ Киева) и 200 в селе Берстове. Всякая прелестная жена и девица страшилась его любострастного взора: он презирал святость брачных союзов и невинности. Одним словом, летописец называет его вторым Соломоном в женолюбии». царь Иван Грозный и вовсе изводил своих жен, а на простых крестьянок, как пишет Елена Арсеньева в книге «Гарем Ивана Грозного», устраивал охоты, как на лис или зайцев, и подобные жертвы его сладострастия исчислялись сотнями, если не тысячами. Историк Сергей Михайлович Соловьев писал: «В сии годы необузданность Иоаннова явила новый соблазн в преступлении святых уставов церкви с бесстыдством неслыханным. царица Анна скоро утратила нежность супруга, своим ли бесплодием или единственно потому, что его любострастие, обманывая закон и совесть, искало новых предметов наслаждения: сия злосчастная, как некогда Соломония, должна была отказаться от света, заключилась в монастыре Тихвинском и, названная в монашестве или в схиме Дариею, жила там до 1626 года; а царь, уже не соблюдая и легкой пристойности, уже не требуя благословения от епископов, без всякого церковного разрешения женился (около 1575 года) в пятый раз на Анне Васильчиковой. Но не знаем, дал ли он ей имя царицы, торжественно ли венЧался с нею: ибо в описании его бракосочетаний нет сего пятого; не видим также никого из ее родственников при дворе, в чинах, между царскими людьми ближними. Она схоронена в Суздальской девичьей обители, там, где лежит и Соломония. Шестою Иоанновою супругою - или, как пишут, женищем - была прекрасная вдова, Василиса Мелентьева: он, без всяких иных священных обрядов, взял только молитву для сожития с ней! Увидим, что сим не кончились беззаконные женитьбы царя, ненасытного в убийствах и в любострастии!» Де-юре гаремов на Руси не было, но де-факто в них состояла значительная часть женского населения. Безграничная власть позволяла хозяевам делать со своими крестьянами все, что им заблагорассудится. Феодальное право первой ночи существовало не только в Европе, но и цвело пышным цветом на необъятных российских простор ах. Сенные девушки и прочие крестьянки и заикаться не смели о каких-либо правах, покорно исполняя прихоти господ. Николай Семенович Лесков в романе «Тупейный художник » описывает, как измывался над крепостными актрисами орловский граф Каменский:
«"Камариновые же серьги" у них был подарок и лестный, и противный. Это был первый знак особенной чести быть возведенною на краткий миг в одалиски владыки. За этим вскоре, а иногда и сейчас же, отдавалось приказание Аркадию убрать обреченную девушку после театра "в невинном Биде святою Цецилией", и во всем в белом, в венке и с лилией в руках символизированную innocence [невинность (фр.)] доставляли на графскую половину. - Это, - говорила няня, - по твоему возрасту непонятно, но было это самое ужасное, особенно для меня, потому что я об Аркадии мечтала. Я и начала плакать. Серьги бросила на стол, а сама плачу и как вечером представлять буду, того уже и подумать не могу». Цирюльник Аркадий, попытавшийся спасти свою возлюбленную, заплатил за это собственной жизнью, а расправа над дерзнувшей бежать актрисой свела ее с ума. Императрица Екатерина 11 (1729-1796), как известно, могла выбрать для своих любовных утех любого из подданных. Некоторые из таких фаворитов после императорского «экзамена» становились весьма влиятельными людьми. Григорий Распутин формально гарема не имел, но сексуальные «подвиги» сделали его ярким историческим персонажем. Французский посол в Москве М. Палеолог вспоминал: «Сцена имела место в салоне ресторана "Яр", в Петровском парке. С Распутиным были два журналиста и три молодые женщины, из которых по крайней мере одна принадлежала к лучшему обществу Москвы. Ужин начался около полуночи. Было много выпито. Балалаечники исполняли национальные мотивы. Сильно разгоряченный, Распутин принялся рассказывать с циничным воодушевлением о своих любовных похождениях в Петрограде, называя по фамилиям женщин, которые ему отдавались, раздевая их одну за другой, сообщая о каждой какую-нибудь интимную особенность, какую-нибудь смешную или скабрезную подробность. После ужина балалаечников заменили цыганки. Распутин, совершенно пьяный, принялся рассказывать об императрице, которую он называл "старушкой" Это смутило общество. Он продолжал нисколько не смущаясь. Показывая вышитый жилет, который он носил под кафтаном, он заявил: - Этот жилет мне вышила "старушка" Я делаю с ней все, что хочу. Светская дама, затесавшаяся в эту авантюру, запротестовала, хотела уйти. Тогда он, взбешенный, катаясь, сделал непристойный жест. Затем он кинулся к цыганкам. Те встретили его тоже не ласково. Он стал ругать их, вплетая в эти ругательства имя царицы. Между тем участники оргии боялись быть скомпрометированными в подобном скандале, о котором говорил уже весь ресторан и полицейские последствия которого могли оказаться серьезными ввиду оскорбления императрицы. Потребовали счет. Как только "человек" принес счет, светская дама бросила на стол пачку рублей, суммой далеко превышавшую итог счета, и поспешно вышла. Цыганки вышли вслед за ней. Остальное общество тоже скоро последовало за ними. Распутин вышел последним, бранясь, рыгая и шатаясь». Тем не менее дар провидца и исцелителя, который приписывали Распутину, иногда находил удивительно подтверждение. Но даже если таковой дар у него и был, то пользовался им старец весьма расточительно: «Между тем в Царицыне он лишил невинности монахиню, из которой взялся изгонять беса. В Казани он, пьяный, вышел из публичного дома, бичуя поясом бежавшую перед ним голую девицу, что вызвало большой скандал в городе. В Тобольске он обольстил благочестивую супругу инженера г-жу Л. и до того влюбил ее в себя, что она всем рассказывала о своей любви и хвасталась своим позором: это она познакомила его с утонченным развратом светских женщин. Благодаря этим беспрерывно повторяющимся подвигам, престиж его святости возрастал с каждым днем. На улицах, когда он проходил, падали на колени, целовали ему руки, прикасались к краю его тулупа ...
В религиозных разглагольствованиях, которыми Распутин обычно прикрывает свой эротизм, постоянно повторяется одна идея: "Одним только раскаяньем мы можем спастись. Нам, значит, надо согрешить, чтоб иметь повод по каяться. Следовательно, если Бог посылает нам искушение, мы должны поддаться ему, чтобы обеспечить себе предварительное и необходимое условие плодотворного раскаяния... Впрочем, не было
ли первым словом жизни и истины, которое Христос сказал людям: Покайтесь! Но как покаяться, предварительно не согрешивши?.. "» «Эстафету» Григория Распутина принял один из вождей советского государства Лаврентий Берия. Высматривая новых наложниц из окна своего автомобиля, он отчасти развил коммунистический лозунг о необходимости сделать общим все, включая женщин. Большинство его амурных «спец операций» все еще хранятся в секрете во избежание скандальных разоблачений известных исторических персон. Неофициальная полигамия была и остается повсеместным мировым явлением, не говоря уже о проституции.
_________________
Студия восточного танца «Семирамида»
обучение танцу живота
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Семирамида
Site Admin


Зарегистрирован: 16.11.2006
Сообщения: 1369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июл 31, 2010 04 08    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

МНОГОЖЕНСТВО

В обыденном сознании многоженство ассоциируется с гаремами турецких султанов и прочих восточных правителей. Вероятно, это заблуждение связано с тем, что многоженство как социальное явление сохранилось на Востоке до наших дней, хотя и там оно теперь встречается довольно редко. Но если обратиться к истории, то окажется, что многоженство существовало задолго до утверждения ислама. Ислам же ограничил число жен до четырех. В древности у арабов существовал варварский обычай избавляться от чрезмерного количества младенцев женского пола, закапывая их в землю живьем. Ислам положил конец подобным мерзостям, объявив жизнь человека священной. Коран утверждает уважительное отношение к женщине, подчеркивая ее равноправное с мужчиной происхождение: «О люди! Бойтесь вашего Господа, который сотворил вас из одной души и сотворил из нее пару ей, а от них распространил много мужчин и женщин».
Существует также ложное представление, что ислам чуть ли не вменяет мусульманам в обязанность иметь гаремы и практиковать многоженство. Но на самом деле все обстоит иначе. Мусульманам действительно разрешается иметь до четырех жен. Но все жены наделяются равными правами как между собой, так и в отношении мужа, а также в делах наследства и прав своих детей. Новая жена не обязательно должна была быть моложе прежней. Ею могла стать и почтенная пожилая женщина, чтобы иметь семейный очаг, помогать воспитывать детей и вести хозяйство. Известны и политические «браки», когда правители женились, чтобы укрепить союзнические связи или гарантировать соседям, что не имеют в их отношении агрессивных намерений. Тем мусульманам, кто относится к своим женам несправедливо, то есть возвышает одну над другой, грозит страшное наказание. Если заглянуть в историю, то вряд ли мы найдем много других примеров подобного уважительного отношения к женщине. Ислам запрещает выдавать девушку замуж без ее согласия, а мужчин предостерегает от женитьбы, если он не в состоянии обеспечить жену не хуже, чем она была обеспечена в родительском доме. В шариате - своде религиозных и юридических норм мусульманского права - говорится: «Относительно определения количества содержания жены полагается правилом, чтобы она не нуждалась необходимейшем, соображаясь всегда с состоянием и званием мужа и с теми потребностями, которыми она всегда пользовалась; в удостоверение чего принимаются показания лиц того же состояния, из которого происходит жена .
... Жилище и прислугу жена может требовать отдельные, которыми, кроме ее и мужа, никто не имел бы права распоряжаться. Платья муж обязан давать различные для лета и зимы, для ношения днем и употребления ночью, равно и все необходимое для сна: белье, одеяла, подушки, ковры и проч. Для удостоверения, какого рода платья и одежду вообще следует давать женам, равномерно каким образом быть украшены покои ее, принимаются, как и при определении количества содержания, показания людей ведущих - эхли белед - в обыкновениях прежнего быта жены».

Теофиль Готье, с пристрастием изучавший этот вопросов странах Востока, сообщал своим читателям: "Большие гаремы - удел визирей, пашей, бееви прочих богатых людей, так как стоит это невероятно дорого: каждой жене, ставшей матерью, полагается предоставить отдельный дом и собственных рабынь. Турки среднего достатка имеют обыкновенно всего одну законную жену».
Жерар де Нерваль развил эту тему: "Мужчина, который. В состоянии прокормить И прилично содержать нескольких женщин, то есть предоставить каждой из них отдельное жилье, служанку и два комплекта нарядов в год, а также каждый месяц выдавать определенную сумму на ее содержание, и впрямь может иметь до четырех жен, но по закону он обязан посвящать каждой из них один день в неделю, что далеко не всегда столь заманчиво. Представьте себе также, сколь незавидной будет его жизнь из-за интриг четырех жен, почти равных в своих правах, разве что этот мужчина сказочно богат. ...Ну а если речь идет только о том, чтобы иметь любовниц, то, честно говоря, такая возможность есть и у всякого состоятельного мужчины в Европе. ... Замужняя женщина в Турецкой империи имеет те же права, что и у нас, и даже может запретить своему мужу завести себе вторую жену, сделав это непременным условием брачного контракта. Если же она соглашается жить в одном доме с другой женщиной, то имеет право находиться отдельно, вовсе не стремясь, как это принято думать, изображать вместе с рабынями трогательные сцены семейного счастья под благосклонным оком супруга или господина. Даже и не думайте, что эти красавицы готовы петь или плясать, дабы развлечь своего властелина. Честной женщине, по их мнению, не пристало обладать подобными талантами, но мужчина может пригласить в свой гарем альмей и газий и с их помощью веселить своих жен. ... Хотя правом полигамии в основном пользуются люди высокопоставленные, из прихоти или тщеславия, есть в Каире и бедняки, которые заводят много жен, чтобы жить за счет их труда. Они имеют по три-четыре семьи в городе, и жены не знают о существовании друг друга. Если же тайна раскрывается, это влечет за собой забавные споры и изгнание ленивого феллаха из домашних очагов всех его рассерженных супруг, так как, если закон и позволяет иметь несколько жен, он же и вменяет мужу в обязанность кормить их». Жена могла инициировать развод, и для этого ей не надо было обращаться к верховным религиозным инстанциям, достаточно было представить свидетельства плохого с ней обращения. При разводе ей было гарантировано не только все то, что она имела из имущества и свадебного дара, но и достойное содержание от бывшего мужа на определенное время. В некоторых течениях ислама муж не вправе был взять вторую жену без согласия первой. Это и другие условия могли быть записаны в брачном контракте, которые существуют и теперь в некоторых восточных странах. Если же речь заходила о третьей жене, то уже требовалось согласие первых двух. И вряд ли оно могло бы быть получено без веских оснований. Если, к примеру, жена оказывалась бесплодной, то появление второй жены спасало ее от развода, а в будущем давало ей возможность реализовать, хоть и не в полной мере, инстинкт материнства, и, главное, давало мужу шанс на продолжение рода. В странах, где многоженство запрещено, подобная ситуация вынуждает мужа развестись с первой женой, оставив ее на произвол судьбы, и только затем он сможет получить законное право жениться на другой. Были и другие причины, по которым муж решал обзавестись новой женой или обратиться к наложницам. Причины вполне человеческие и универсальные. В романе Томаса Манна «Иосиф и его братья» рассказывается история патриарха Иакова, который семь лет служил своему дяде по матери Лавану, чтобы взять в жены его дочь Рахиль, но был обманут и вместо нее получил ее сестру Лию. Тогда он отслужил еще семь лет, пока не получил, наконец, и Рахиль. Но сестры поначалу были бесплодны. Тогда Рахиль убедила Иакова взять на свое ложе служанку, которая родила для них детей. Примеру сестры решила последовать и Лия: " ...и она говорила Иакову:
- Не знаю, что стряслось и за что мне такой позор, что я хожу праздно и бесполезно! Если бы у тебя была только я, этого бы не случилось, я бы не оставалась без ноши целых два года. Но, которая нашему господину дороже всего на свете, отнимает у меня моего мужа, и я лишь с трудом удерживаюсь от того, чтобы проклясть ее, а ведь я же ее люблю. Наверно, этот разлад портит мне кровь, и поэтому я не могу понести, и твой бог не хочет больше вспоминать обо мне. Но что Рахили дозволено, то и мне не заказано. Возьми -Зелфу, мою служанку, и спи с ней, чтобы она родила на мои колени и у меня были сыновья благодаря ей. Если я уже не имею цены для тебя, то все равно пусть у меня так или иначе родятся дети, ибо дети - это бальзам для ран, которые наносит мне твоя холодность.
...и, приняв господина с покорностью и рабским усердием, служанка Лии забеременела и родила на колени своей госпожи, которая ей помогала стонать». Древнеиндийский трактат «Камасутра» поучает: «Причины вторичного брака при жизни жены таковы: дурной характер или глупость жены, нелюбовь к ней мужа, желание потомства, постоянное рождение дочерей, невоздержанность мужа. С самого начала жена должна стараться привлечь сердце мужа, демонстрируя ему свою преданность, хороший характер и ум. Однако если она бездетна, то сама должна предложить мужу взять себе еще одну жену. И когда он женится вторично и приведет вторую жену домой, первая жена должна уступить ей свое высокое положение в доме и относиться к ней как к сестре. Детей второй жены она должна воспитывать как своих, о ее слугах заботиться больше, чем о своих, к ее подругам относиться с любовью и добротой, а ее родственникам оказывать всяческие почести. ... Мужчина, у которого много жен, должен ко всем женам относиться справедливо. Он не должен оставлять без внимания их недостатки и не раскрывать одной жене любовь, страсть, телесные недостатки и тайны других. Он не должен позволять женам дурно отзываться друг о друге, и если одна из них начнет порочить других, он должен остановить ее, поругать и сказать, что у нее самой такие же недостатки в характере. Одной жене он должен доставить радость своим тайным доверием, другой тайным уважением, третьей - тайной лестью; он должен радовать их всех прогулками по саду, развлечениями, подарками, уважением по отношению к их родственникам, тем, что делится с ними тайнами, и, наконец, своей любовью. Молодая женщина, которая обладает хорошим характером и ведет себя в соответствии с заповедями священного писания, завоюет привязанность мужа и победит соперниц». Разумеется, никакая женщина не рада сопернице, но жизнь намного сложнее и богаче, чем арифметика ревности.
Когда в мире не прекращаются войны, количество мужчин резко сокращается. А так как девочек, как правило, рождается больше, чем мальчиков, то множество женщин остаются без мужа, семьи и детей. Такова уж природа людей, что четыре жены могут родить четырех детей от одного мужа, но обратная комбинация невозможна. Если вспомнить недавнюю историю, то бывали случаи, когда в деревню возвращался с фронта только один из ушедших на войну мужчин. А через некоторое время численность населения заметно увеличивалась и деревня возрождалась в прямом и переносном смысле. Во время Кавказской войны XIX века имам Шамиль, чтобы облегчить участь вдов и одиноких женщин, разрешил им выбирать мужа по своему усмотрению. Как писал С. Эссадзе: «Названный мужчина, холостой или женатый, обязан был жениться на той, которая его выбрала». Единобрачие, как показывает история, не всегда выдерживало испытание временем. И сейчас найдется немало одиноких женщин, которые предпочли бы стать второй женой сильного и состоятельного мужчины, чем влачить безрадостную жизнь бесправной любовницы или терпеть в мужьях пропащего пьяницу или человека, не способного обеспечить семью. Живущие в США мормоны, относящие себя к Церкви Иисуса Христа Святых последних дней, еще не так давно могли иметь до десяти жен. Их вынудили отказаться от этого обычая, хотя во всем остальном они являют достойный пример хозяйствования и воздержания от губительных пороков вроде алкоголя и табака. Однако с многоженством, похоже, покончили отнюдь не все мормоны, отчего супруги их не выглядят несчастными. Таким образом, гарем и многоженство - вовсе не одно и то же. Гарем, как он был представлен в некоторых восточных дворцах, весьма далек от религиозных устоев ислама, порицающего излишества и запрещающего прелюбодеяния, не говоря уже о том, что ислам рекомендует освобождать рабов, а не умножать их количество. Жерар де Нерваль с удивлением констатировал: «Итак, наслаждения гаремной жизни, всевластие мужа или господина, прелестные жены, которые сообща стараются доставить удовольствие одному единственному мужчине, - все это, увы, очередная иллюзия, с которой приходится расстаться. Религия и мораль полностью разрушают этот идеал, столь соблазнительный для европейца». Во второй половине XIX века под давлением европейской дипломатии высшие турецкие чиновники пообещали произвести радикальную брачную реформу и перейти от многоженства к единоженству. Такой решительный отказ от гаремного коммунизма был воспринят как важный шаг в направлении европейского прогресса. Некоторые сановники действительно стали выезжать в свет с «единственными» женами, которые теперь именовались «госпожа». Эти дамы вдохновились реформами сильнее, чем вся Европа. Ведь таким образом они лишались молодых соперниц и становились единовластными владычицами сердца и состояния мужа. Но очень скоро реформа обернулась громкими скандалами. Когда один из поборников моногамии скончался, оплакивать его прибыло несколько «тайных» жен с многочисленным потомством. Как оказалось, никто всерьез и не помышлял отказываться от привычки иметь несколько жен, просто размещались они в разных домах и каждая имела свой «двор». Это сохраняло семейный покой, а «прогрессивный» супруг регулярно наносил им визиты, объясняя свое отсутствие «госпоже» служебными надобностями.
Если бы такое случилось сегодня, то возникло бы много дополнительных проблем. Так как официально возможен лишь один брак, то «неофициальные» жены и их дети неминуемо будут поражены в правах на наследство и так далее, если только эти проблемы не будут урегулированы справедливым образом, как то предписывает шариат.
_________________
Студия восточного танца «Семирамида»
обучение танцу живота
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Семирамида
Site Admin


Зарегистрирован: 16.11.2006
Сообщения: 1369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июл 31, 2010 04 11    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

«ДОМ СЧАСТЬЯ»

Гарем представлял собой нечто вроде драгоценного тюрбана, возвышавшегося над государством. Он не имел связи с обществом за стенами сераля, хотя зависел от него во всем, но отражал социальную систему как в кривом зеркале, где не самое главное приобретает гипертрофированно увеличенный вид. Султана окружал земной рай, а красота его жен заставляла содрогаться от мысли, какими же должны быть райские гурии, если такие прелестные девы могли существовать на земле, являя собой, лишь бледное отражение красоты иного порядка. И если простой смертный рисовал в своих мечтах (Дом счастья•), то им оказывался именно гарем падишаха. «Полуденная тишина царила вокруг таинственного дворца, где за решетками окон томилось и скучало столько прелестных созданий, - писал Теофиль Готье. - И я невольно подумал о сокровищах красоты, навеки утраченных для людских глаз, обо всех этих изумительных женских типажах - гречанках, черкешенках, грузинках, индианках, африканках, которые угаснут здесь, не увековеченные ни в мраморе, ни на полотне для восхищения будущих веков, о Венерах, которые никогда не найдут своего Праксителя, Виоантах, лишенных Тициана, Форнаринах, которых не увидит Рафаэль. Какой же счастливый билет в земной лотерее -
жизнь падишаха! Что такое Дон Жуан и его mille е tre по сравнению с султаном? Второразрядный искатель приключений, обманутый обманщик, чьи скудные желания- капризы нищего - исчерпываются горсткой возлюбленных, только и ждущих, чтобы их соблазнили, в большинстве своем уже соблазненных другими, имевших любовников и мужей, - их лица, руки, плечи, доступны взглядам каждого, фаты в танце пожимают им пальчики, уши их давно привыкли к нашептыванию пошлых комплиментов. Что за жалкая участь - шататься при луне под балконами с гитарой за спиной и томиться ожиданием в обществе полусонного Лепорелло! А султан?! Он срывает лишь самые чистые лилии,
самые безупречные розы в саду красоты, останавливает взор лишь на совершеннейших формах, не запятнанных взглядом ни единого смертного, на дивных цветках, чья жизнь от колыбели до могилы течет под охраной бесполых чудовищ, среди сверкающего одиночества роскошных покоев, куда не дерзнет проникнуть ни один смельчак, в строжайшей тайне, непроницаемой даже для самых смутных желаний». Гарем был символом могущества владыки, порой более красноречивым, чем армия или флот. Численность и великолепие гарема внушали уважение не только к государству, но и к его правителю. По тому, как пополнялся гарем, какие немыслимые суммы платили агенты двора за редких красавиц на невольничьих аукционах, судили о тонкости вкуса и мужской силе будущего обладателя этих гурий. Поначалу султаны женились на дочерях правителей других государств, но со временем женами и даже султаншами все чаще становились бывшие рабыни. (Сегодня лишь немногие паши, следуя традиции или прихоти, позволяют себе варварскую и сладостную Роскошь иметь гарем, - писал Джордж Дорис. - Само собой разумеется, первым среди этих привилегированных особ является Повелитель правоверных - счастливый обладатель живой коллекции самых драгoцeнныx образчиков восточной красоты». Гаремное соперничество владык порой затмевало военное, а в отдельных случаях провоцировало и сами войны, что описал Генрих Гейне в поэме «Али-бей»:
Али-бей, герой ислама,
Упоенный сладкой негой,
На ковре сидит в гареме
Между жен своих прекрасных.
Что игривые газели
эти жены: та рукою
Бородой его играет,
Та разглаживает кудри,
Третья, в лютню ударяя,
Перед ним поет и пляшет,
А четвертая, как кошка,
У него прижалась к сердцу. ..
Только вдруг гремят литавры,
Барабаны бьют тревогу:
«Али-бей! Вставай на битву!
Франки выступили в поле!»
На коня герой садится,
В бой летит, но мыслью томной
Все еще в стенах гарема
Между жен своих витает, -
И меж тем, как рубит франков,
Улыбается он сладко
Милым призракам, и в битве
От него не отходящим ...
Не удивительно, что разорение захваченных дворцов начиналось с ревизии гаремов, если их не удавалось заблаговременно перевести в безопасное место. Временами стремительно разраставшиеся гаремы становились «государством В государстве», оказывая решающее влияние на политику. На их содержание уходила весомая доля бюджета страны. Случалось, что гаремы разоряли своих обладателей и приводили к гибели целые державы.
О проблемах, связанных с содержанием гарема, говорится и в «Тысяче И одной ночи»:
«Когда же настала девятьсот тридцать шестая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что число вельмож, которые мылись с Царем в этот день,
было четыреста душ. А количество того, что они дали из динаров, оказалось сорок тысяч, и невольников - четыреста, и рабов - четыреста, и невольниц – четыреста (достаточно с тебя такого дара!), а царь дал Абу-Сиру десять тысяч динаров, десять невольников, десять
невольниц и десять рабов". И Абу-Сир выступил вперед; и поцеловал перед царем землю, и сказал: "о счастливый царь, обладатель здравого суждения! Какое место вместит меня с этими невольниками, невольницами и рабами?" И царь молвил: "Я приказал это своим вельможам только для того, чтобы мы собрали тебе большое количество денег. Ты ведь, может быть, вспомнишь свою страну и семью и соскучишься по ней, и захочешь поехать на родину, и окажется, что ты взял из нашей страны основательное количество денег, которое поможет тебе жить в твоей стране" - "О царь времени, да возвеличит тебя Аллах! - сказал Абу-Сир. - Эти многочисленные невольники, невольницы и рабы - по сану царям, и если бы ты велел дать мне наличные деньги, они были бы лучше, чем это войско, потому что люди едят и пьют и одеваются, и сколько бы мне ни досталось денег, их не хватит на содержание этих рабов". Редким владыкам удавалось распоряжаться гаремом в соответствии с его предназначением. На то он и гарем, чтобы лишать рассудка своего хозяина. Но когда на престол восходил избранник строгих правил, гарем становился официальным государственным учреждением со строгими правилами и неукоснительной
дисциплиной, как в образцовом монастыре. Так, в 1861 году расточительного и любвеобильного султана Абдул-Меджида сменил Абдул-Азиз, который пообещал ограничиться одной женой, а блистательный гарем прежнего султана переместил из султанского дворца в Старый гарем. Народ принял это как добрый знак, предвещавший избавление от безумств и непомерного влияния прежнего гарема на государственные
дела. Позже султан все же взял себе еще двух жен, но на относительную скромность его жизни это заметно не повлияло. Прогулки на новомодных теплоходах привлекали его больше, чем гаремные страсти.


Посетители.

Главным, а зачастую и единственным посетителем гарема был муж, хозяин дома. «Приход мужа - настоящая церемония, как и визиты близких родственников, - писал Теофиль Готье. - И поскольку муж никогда не разделяет трапезу со своими женами, то единственное его времяпрепровождение - с важным видом курить наргиле и пить кофе или шербет. По обычаю, муж заранее сообщает о своем приходе. Правда, если он видит, что у дверей гарема стоят чьи-то туфли, он ни за что туда не зайдет, поскольку это означает, что его жена или жены принимают своих подруг, а подруги часто остаются на
день или два». Ислам не предписывает разделение дома на «мужскую» И «женскую» половины. Это скорее дань незапамятным традициям, сохранившимся до наших дней. Кто-то увидит в этом некую дискриминацию, но разве найдется в мире женщина, которая отказал ась бы от собственных покоев, где она может уединиться, отдохнуть или посудачить со своими подругами, что не всегда уместно в присутствии даже любимого супруга, свекрови или детей? Александр Сергеевич Пушкин поэтично описал жизнь обитальниц гарема в поэме «Бахчисарайский фонтан»:
Какая нега в их домах,
В очаровательных садах,
В тиши гаремов безопасных,
Где под влиянием луны
Все полно тайн и тишины
И вдохновений сладострастных!
... Нет, жены робкие Гирея,
Ни думать, ни желать не смея,
Цвeтyт в унылой тишине;
Под стражей бдительной и хладной
На лоне скуки безотрадной
Измен не ведают они.
В тени хранительной темницы
Утаены их красоты:
Так аравийские цветы
Живут за стеклами теплицы.
Но давайте сравним это с тем, что поведала жена великого визиря Кипризли-Мехмет-паши Мелек-ханум в своей автобиографической книге «Тридцать лет в
турецких гаремах»:
«У мужчин свои интересы, обычаи и мысли. Между тем как, с другой стороны, у женщин свои, исключительно им принадлежащие. Лица, по-видимому, представляющие членов одной и той же семьи, в действительности не имеют между собой ничего общего, -
ни комнат, ни собственности, ни одежды, ни друзей, ни даже общих часов отдыха. Селамлик и гарем представляют собой два совершенно отдельных мира, находящихся
рядом, где в каждом из них живут по-своему, мужчины с одной стороны, женщины с другой. Власть главы семейства, если он только в состоянии иметь таковую, представляет собой единственную связь между двумя половинами одного и того же хозяйства. Эта система отделения, на которой основана вся мусульманская семейная жизнь, управляемая лишь преобладающим законом личного интереса, представляет собой такую странную черту, которая не может избежать внимания тщательного наблюдателя. Делается ясным,
что степень отделения, существующая в турецких хозяйствах между мужчиной и женщиной, может быть измерена большим или меньшим достатком, в каком живет семейство. Бедный мусульманин, имеющий одну или две комнаты для себя и своего семейства, должен соблюдать экономию, а на этом основании он, как хороший отец семейства, ест, пьет и спит вместе с женой и детьми. Человек же среднего сословия,
более обеспеченный, устраивает свой дом более правоверным образом, и там уже замечается более резкая демаркационная линия между ним и его гаремом. Две или три комнаты совершенно отделены от остальной части дома и образуют селамлик и приемную, остальная часть дома - гарем, заповедное место.
Если мы теперь перейдем к богатым, - например к трехбунчужному паше, или к министру с портфелем, мы находим, что его дворец устроен на большую ногу и отделение мужчин от женщин более полно. Селамлик такого аристократа занимает целое отдельное здание, а гарем имеет размеры огромного дворца, с железными дверьми, окнами с решетками и с садом, окруженным высокой стеной мужчины и женщины, запертые в эти два отдельных помещения, совершенно изолированы друг от друга и не имеют между собой других сношений, как лишь при помощи евнухов, или же женской христианской прислуги, находящейся при гареме. Паша, его сыновья и близкие родственники, которые одни имеют право свободного доступа в гарем, могут туда входить, так сказать, через моет, окруженный железными решетками, - нечто в роде тайного прохода, через
который они идут в сопровождении евнуха. Такое полнейшее отделение гарема от селамлика как нельзя лучше удовлетворяет гордости и чванству константинопольских аристократов. Чем выше делается их положение, тем смешнее они делаются сами, принимая совсем ненужные предосторожности и вводя курьезные формальности с целью возвышения своих жен, оберегая их от глаз низших классов. Естественное последствие такого отделения этих двух помещений есть появление двух совершенно различных порядков жизни. Женщины, со своей стороны, имеют свои частные дела, свое собственное домашнее хозяйство и свои собственные интриги; они принимают своих друзей, имеют свои приемные дни и забавляются по-своему. В селамлике паши с друзьями и прислугой делают то же самое и проводят время, принимая посетителей и гостей, интригуя и сплетничая, или же сидят, как куклы, для того, чтобы на них ДИВИЛИСЬ их паразиты и льстецы. Если, с одной стороны, мужчины расточительны и не щадят своих средств, то, с другой стороны, женщины поступают точно так же. Усилия, делаемые с обеих сторон для того, чтобы взять верх и превзойти друг друга в великолепии, в результате дают нечто
вроде соревнования между обоими элементами. Хозяин дома - паша или эфенди, - кто бы он ни был, обыкновенно играет роль примирителя между различными членами сераля; но это участие, оказываемое более лишь для виду, чем с действительным желанием примирения, вообще сводится к двум пунктам - иметь возможность вполне пользоваться гаремом и удержать также блеск селамлика. Если паша достигает своей цели и доставляет полное удовольствие гарему, удовлетворяя себя на мужской половине светскими удовольствиями, он на все остальное не обращает уже внимания и закрывает глаза как на воровство, производимое прислугой, так и на проделки и лишние расходы своих жен. Паши, заботясь лишь об удовольствиях и наградах, заведование домом своим отдают
обыкновенно в руки управляющего, который при этом хлопочет только о своих собственных выгодах, но нисколько не о выгодах хозяина, а потому часто вводит последнего по горло в долги. Паши знают это, но все же предпочитают лучше наживаться посредством выгодных мест на государственной службе, чем отуманивать себе голову разбором мелких мошенничеств, производимых их управляющими и прислугой. Таким образом, является нечто вроде безмолвного соглашения между господином и его слугой; каждый из них ворует по мере возможности, один - оптом, другой - по мелочам. Паша, раз освободившись от забот относительно своих частных дел, делается у себя в доме уже более гостем, чем хозяином. День он обыкновенно проводить на службе, где рассуждает с товарищами о политических и общественных делах, разъезжает с визитами по городу, посещает своих друзей и сторонников, расставляет сети для будущих политических интриг. К вечеру, часов около пяти-шести, его превосходительство в сопровождении своих адъютантов и свиты совершает торжественный въезд в свой дворец. Дойдя до лестницы, он не входит в селамлик, но, чтобы не терять времени, прямо направляется к большой двери, ведущей в гарем. Дежурный евнух, стоящий при дверях, отворяет их с требуемым церемониалом и вводит пашу в обитель блаженства. В приемной встречает ег жена или заведующая гаремом, и ей принадлежит честь вести пашу во внутренние комнаты». Кроме повелителя посещать гарем могли знатные дамы и родственницы обитательниц сераля, перед которыми жены могли не закрывать лица чадрой.
«Дамы министров И придворных довольно часто посещают султанский гарем, - писал Джордж Дорис. - Их визиты не обставлены никакими протокольными правилами и сложными формальностями. Церемониальный наряд, однако, отличается строгостью: девицы - в белом, дамы - в черном платье, длинные манто, береты цвета ферадже с бриллиантовыми эгретами, в волосах - украшения и, непременно, - открытое лицо: ибо халиф единственный среди мусульман, кто имеет право видеть лицо у женщин без яшмака- этой обязательной вуали (сегодня уже прозрачной), которая загадочно туманит черты, утепляет в идеальной белизне свежесть красок лица и заставляет сверкать волшебным блеском прекрасные черные глаза». Иногда в гарем допускались прибывшие с визитами царственные особы мужского пола из дружественных государств, но только мусульмане. Таким образом демонстрировались могущество государя и его особая милость. Но и эти редкие посещения происходили со всей деликатностью и в жестких церемониальных рамках.
Вот как описывает посещение дома турецкого паши Теофиль Готье:
«Хозяин принял нас в просто убранной комнате с серым деревянным потолком в голубоватых узорах, вся меблировка которой состояла из двух расположенных друг против друга шкафов, циновки из манильской соломки и дивана, покрытого пестрой тканью; в углу дивана сидел паша, перебирая в руках четки сандалового дерева. Угол дивана - почетное место, которое хозяин дома никогда не покидает, за исключением случаев, когда ему наносит визит лицо более высокого звания, чем он сам. Пусть простота обстановки вас не удивляет. Селамлик - это в каком-то смысле покои наружные, отведенные под внешнюю жизнь, нечто вроде прихожей, дальше которой чужих не пускают. Вся роскошь предназначается для гарема. Вот где расстилаются ковры из Исфагана и Смирны, манят негой парчовые подушки и мягкие, покрытые шелками диваны, сверкают столики, инкрустированные перламутром, дымятся золотые и серебряные филигранные курильницы для благовоний. Здесь мерцают венецианские зеркала, стоят редкие цветы в китайских вазах и вызванивают причудливые мелодии часы с музыкой, здесь потолок оплетают замысловатые арабески, нависают сталактиты из мармарского мрамора и журчат в белых раковинах струйки ароматной воды. В этом таинственном убежище проходит подлинная жизнь турок, жизнь наслаждения и семейной близости, сюда никогда не приглашают ни родственников, ни ближайших друзей». В исключительных случаях в гарем могли быть приглашены врачи, учителя, торговцы драгоценностями и те, кто допускался по прихоти владыки гарема. Именно такое чудесное событие произошло с героем сказки «Халиф на час». Веселый султан решил дать ему немного повластвовать, устроив так, что опьяневший бедняга заснул в своей постели, а проснулся в опочивальне халифа. «И Абу-ль-Хасан стал озираться направо и налево, глядя на самого себя, и всматривался во все эти вещи, .крутя головой и хохоча, и затем он посадил возле себя нескольких невольниц, а другие стояли, держа в руках золотые опахала. Он посмотрел на невольниц, которых посадил с собой рядом, и увидел, что ни одна ничего не ест, и принялся их угощать, а некоторых даже кормил своей рукой. Потом он стал спрашивать невольниц, как их зовут, и одна отвечала: "Мое имя Даурат- аль- Камар", а другая сказала: "Меня зовут Шамсан- Нахар", а третья ответила: "Суккария", а еще одна: "Малихат-аль-Кадц", другая: "Будур" , и третья: "Насимас- Саба", и халиф все больше веселился и смеялся, видя, как Абу-ль-Хасан разглядывает невольниц и выспрашивает, как их зовут. Когда же невольницы увидели, что Абу-ль-Хасан кончил есть и насытился, они крикнули главному евнуху: "Эй, ага, повелитель правоверных покончил с едой!" - и главный евнух подошел, и взял Абу-ль-Хасана за руку, и поднял его, и посадил на скамью. Он принес таз и кувшин и вымыл Абу-ль-Хасану руки, и одна рабыня держала для него кувшин, а другая несла полотенце, а третья - курильницу с алоэ и амброй. И когда Абу-льХасан вымьm руки, он поднялся, и главный евнух пошел
впереди него, вместе с невольницами и рабынями.
Его привели в другую комнату, не в ту, где он был прежде, и когда Абу-ль-Хасан вошел туда, у него помутилось в голове - такая это была красивая комната: разубранная, расписанная по стенам узорами и устланная роскошными коврами. И там он нашел множество невольниц, еще красивей, чем те, которых он уже видел, и каждая держала в руках какой-нибудь музыкальный инструмент, и когда Абу-ль-Хасан вошел к ним, все невольницы встали и разом пустились петь на один напев, ударяя по струнам, а любая из них своей красотой и прелестью могла превратить богомольца в безбожника. И Абу-ль Хасан посмотрел и увидел, что столик уже поставлен и на нем плоды всех сортов и прозрачное вино, и кубки и чаши выстроились рядами, и яства лежат в золотой посуде, украшенной драгоценными камнями». Как бы фантастична ни была эта история, но она тем не менее содержит много реалий, относящихся к жизни султанов и его окружения.


УСТРОЙСТВО ГАРЕМА

Поначалу гаремы существовали отдельно от дворцов правителей. После взятия турками Константинополя в 1453 году султан Мехмед II переустроил его на собственный вкус. Одна из главных достопримечательностей современного Стамбула - гигантский дворец (сераль) Топкапы. Со временем сюда перекочевал и султанский гарем, расцветший при Сулеймане Великолепном. Возможно, это произошло не без влияния знаменитой Роксоланы, речь о которой пойдет позже. Во всяком случае, это переселение дало обитательницам гарема новый статус и большие возможности влиять на султана и дела в государстве. Лучшая часть дворца отводилась для гарема. В остальных частях принимали гостей, устраивали дипломатические приемы, парады и прочие церемонии. Современник оставил нам соответствующие разъяснения: «Сераль - значит дворец: это имя дается резиденции государя, а также и резиденциям губернаторов, управляющих провинциями от имени султана. Под словом "сераль" разумеется совокупность дворцовых построек, обитаемых как женщинами, так и мужчинами. Наиболее распространенная часть этих построек предоставляется женщинам и называется гаремом ...
Сераль, в котором обыкновенно живет султан, представляет собой громадное мраморное здание, раза в четыре превосходящее размерами петербургский Зимний дворец. Три четверти всей этой массы построек составляет гарем, тогда как мобейн, относительно говоря, является только пристройкой к прочему зданию. Между мобейном и гаремом находится громадная зала с особыми лестницами, подъездами и своей почетной дверью, назначенная для официальных приемов иностранных монархов, посланников, министров и пр. Независимо от этого главного корпуса существует еще множество пристроек к сералю, обширных зданий, служащих конюшнями, кухнями, складами, казармами и пр. Все эти здания составляют как бы маленький город, тянущийся вдоль Босфора на протяжении приблизительно двух километров». Гарем состоял из нескольких тысяч помещений различного назначения, из которых сохранилось лишь около трехсот, которые сегодня показывают туристам. Гаремный комплекс постоянно расширялся и перестраивался, особенно после пожаров и землетрясений, а также обзаводился «филиалами» - виллами на Босфоре и в других живописных местах. Главной задачей архитекторов и прочих устроителей «Дома счастья» было создание возможных, а порой
и невозможных по обычным понятиям, удобств, красоты и особой атмосферы, способствующих наслаждению жизнью и стимулирующих обитательниц полнее отдаваться радостям любви. Этот великолепный мир, куда избранные попадали через «Въездные ворота гарема», включал роскошно убранные покои жен и их детей, пышные апартаменты матери-султанши, альковы наложниц, школу принцев, жилища евнухов и слуг, комнаты для отдыха и развлечений, бани, сады, пруды с экзотическими рыбками и бассейны, фонтаны, зверинцы, театр, лечебницы и многое другое. Надежно охраняемый дворец султана включал также несколько мечетей. Планировку помещений гарема описал и Теофиль Готье:
«Комнаты располагаются анфиладой или выходят в широкий коридор ... Апартаменты каждой из жен имеют единственную дверь, открывающуюся в Просторный проход, как двери келий - в галерею монастыря. В обоих концах коридора стоят на страже евнухи или бостанджи».
Гаремы снабжались продуктами, выращенными на особо охраняемых землях, в запретных садах. Рыбу разводили в специальных водоемах. Этим занимались целые подразделения рабов. Торговые агенты двора привозили со всего света лучшее, что могли отыскать, включая драгоценности, ткани и украшения, изысканную парфюмерию и последние европейские новинки в сфере женских пристрастий. В комментариях Бориса Рифтина к историческому роману «Цветы сливы В золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй» описывается гарем богатого китайца:
«Усадьба, подобная той, которой владел Симынь Цин в уездном городе Цинхэ, всегда имела одно центральное строение, перегораживающее весь замкнутый стенами прямоугольник как бы поперек Оно строилось так, чтобы быть обращенным на юг, в сторону благих веяний. В нашем случае это покои старшей жены Симынь Цина - У Юэ-нян. По бокам двора перед этим строением расположены восточный флигель - покои второй жены хозяина, Ли Цзяо-эр, и западный, где живет третья жена - Мын Юй-лоу
(восток, где восходит солнце, по старинным китайским представления м, почетнее, чем запад, где оно заходит). Так в расположении покоев жен Симынь Цинна выражается традиционная иерархия семейных отношений. Жилые отсеки усадьбы разделены сложной системой стен с различными боковыми проходами и своеобразными "проходными залами", которые в таких домах, и у Симынь Цина тоже, обычно выполняли роль своеобразных гостиных. Именно такая "проходная" зала замыкала в усадьбе Симынь Цина с юга дворик, в котором жили первые три жены героя. Позади покоев старшей из них, Юэ-нян, находился еще один небольшой дворик, в который выходили кухня и покои четвертой жены хозяина Сун Сюэ-э, ведавшей приготовлением всех изысканных блюд, которые подавались в доме Симынь Цина. Перед "проходной" залой в больших резиденциях (а таковой и была усадьба Симынь Цина) располагался еще один дворик с флигелями, опять-таки с востока и с запада. В восточном флигеле здесь жила дочь его со своим мужем.
... У наружной стены, выходящей непосредственно на улицу, находились в доме Симынь Цина две двухэтажные постройки, в которых жили две самые младшие по рангу жены Симынь Цина: пятая госпожа - Пань Цзинь-лянь и шестая - Ли Пин-эр. Они жили В наибольшем удалении от покоев старшей жены хозяина».


Убранства.

«Любовь султана к его женам, а их было весьма большое число, была разорительна для страны, - писала Мелек-ханум. - Они действовали так, что все их прихоти, какого бы рода они ни были, удовлетворялись. Они содействовали друг другу в вымогательстве у него себе самых ценных подарков. Залитые бриллиантами, в сопровождении многочисленных рабынь, почти так же богато одетых, как и госпожи их, жены султана выезжали в каретах, из которых каждая со всеми принадлежностями стоила около 900000 пиастров…
Убранство их покоев постоянно возобновлялось новыми украшениями. В течение двух лет сераль четыре раза возобновлялся сверху донизу». Жерар де Нерв аль описал покои египетской принцессы (сестры султана) несколько иначе: Ситт аль-Мульк (первая дама государства) полулежала на подушках в алькове одной из дальних комнат; убранство этой комнаты ослепляло своим великолепием. Свод, выполненный в виде небольших куполов, напоминал пчелиные соты или грот со сталактитами из-за вычурно- сложного орнамента, где перемежались ярко-красные, зеленые, голубые и золотистые тона. Стены на высоту человеческого роста были выложены изумительными мозаичными плитками из стекла; сердцевидные арки грациозно опирались на пышные капители в форме тюрбанов, а те, в свою очередь, покоились на мраморных колоннах. Вдоль карнизов дверей и окон шли надписи карматским шрифтом, изящные буквы которого перемежались с цветами, листьями и завитками арабесок. В центре комнаты бил фонтан, струи кристально чистой воды поднимались до самого свода и падали в круглый бассейн с серебряным звоном, рассыпаясь на тысячи брызг». Описания гаремных покоев оставили и иностранные дамы, которым выпала редкая возможность их посетить. Один из таких рассказов приводит Джордж Дорис:
«В апартаментах принцесс имеются разного рода салоны для собраний, и я имела возможность достаточно подробно осмотреть их обстановку во время моего посещения. Это было летом: белое полотно полностью закрывало начищенный дубовый паркет. Тут и там стояли софы, накрытые красным и желтым сатином, отороченным золотой бахромой; кресла и диванчики окружали полированный стол, инкрустированный слоновой костью. Восточная мебель соседствовала с тумбой эпохи Людовика XV. Стены были увешаны картинами (в основном пейзажами), обрамленными турецкими надписями, сделанными золотыми буквами по черному бархату. Расписной потолок изображал виды Босфора. Вход был замаскирован роскошной портьерой, на розовом фоне которой выделялась султанская тyrpa (монограмма султана)».
Теофилю Готье посчастливилось увидеть апартаменты первой дамы двора - матери султана: «Покои султанши валиде - высокие комнаты с видом на Босфор, - замечательны своими потолками с фресковыми росписями несравненной свежести и изящества. ...То это бирюзовые небеса поразительной голубизны, покрытые легкими облаками, то огромные покрывала из кружев восхитительного рисунка, то большая перламутровая раковина, отливающая всеми оттенками спектра, или прекрасные цветы, оплетающие золотую решетку. Иногда мотивом служит шкатулка с драгоценностями, рассыпанными в блистающем беспорядке, иногда ожерелье, с которого, точно капли дождя, падают жемчужины, иногда россыпи бриллиантов, сапфиров и рубинов. Вот плафон, как бы затянутый голубоватым дымом, поднимающимся от золотых курильниц с благовониями, изображенных на карнизах. ...Рядом златотканый парчовый занавес, собранный подхватом из карбункулов, приоткрывает простор синевы, чуть дальше мерцает сапфирными отсветами лазурный грот. Нескончаемые переплетения арабесок, резные кессоны, золотые розетки, букеты цветов, фантастических и натуральных, голубые лилии Ирана и розы Шираза разнообразят темы, из которых я назвал лишь основные, не желая вдаваться в подробности, - их легко восполнит воображение читателя». А вот описание приемных покоев супруги важного вельможи: «Три стены из четырех сплошь занимали окна, щедро наполняя комнату светом и воздухом, - трудно подобрать для нее более точное сравнение, чем оранжерея, ибо повсюду здесь благоухали дорогие цветы. Пол устилал великолепный мягкий ковер из Смирны; потолок украшали арабески и плетеные узоры, цветные и позолоченные; два длинных дивана, затянутых желтым и голубым атласом, тянулись вдоль стен; еще один диван, маленький и низкий, стоял в простенке между окнами, откуда открывалась великолепная панорама Босфора; по ковру были разбросаны голубые шелковые подушки. В одном углу сверкал большой, изумрудного цвета кувшин богемского стекла с золотыми разводами, стоявший на таком же подносе. В другом помещался сундук тисненой кожи с узорами, насечками и позолотой, очень красивый и напоминавший замысловатой отделкой марокканские сундуки, которые Делакруа не упускает случая изобразить на своих африканских картинах. К несчастью, в эту азиатскую роскошь вклинился европейский комод красного дерева. На его мраморной доске, между двумя вазами с искусственными цветами, высились часы под стеклянным колпаком, точь-в-точь как у какого-нибудь почтенного рантье из Марэ. Подобные диссонансы, столь досадные для художника, встречаются во всех турецких домах, претендующих на вкус. К этой комнате прилегала другая, убранная более просто: она служила столовой и имела выход на лестницу для прислуги».
О покоях самого владыки Теофиль Готье писал: «Покои султана отделаны в стиле Людовика XIV, слегка видоизмененном на восточный лад: здесь чувствуется стремление воссоздать великолепие Версаля. Двери, оконные переплеты, наличники сделаны из красного дерева, кедра или массивного палисандра с вычурной резьбой и дорогими железными оковками, усыпанными золотой крошкой. Из окон открывается чудеснейшая панорама - ни один монарх мира не имеет равных ей перед своим дворцом».

Сады Наслаждений

В жарком климате Востока нет ничего приятнее, чем предаваться неге в прохладной тени цветущего сада. Мелек-ханум описала посещение сада знатной египетской дамы: «Это было удивительно красиво. Финиковые пальмы, апельсиновые деревья, цветы и кусты были устроены с необыкновенным искусством. Даже стены были, как бы задрапированы зеленью». Лучшие сады, конечно же, были в гаремах повелителей. Образчик такого сада представлен в сказках «Тысячи и одной ночи»: «Сад, где было все, что желательно душе и услаждает очи. Там были высокие колонны и строения, уходящие ввысь, и были у сада сводчатые ворота, подобные дворцовым, и лазоревые ворота, подобные вратам райских садов, привратника которых звали Ридван, а над ними были виноградные лозы всевозможных цветов: красных, подобных кораллам, черных, точно носы негров, и белых, как голубиные яйца... И были в этом саду плоды разнообразные и птицы всех родов и цветов: вяхири, соловьи, певчие куропатки, горлинки и голуби, что воркуют на ветвях, а в каналах его была вода текучая, и блистали эти потоки цветами и плодами услаждающими. …А на деревьях в этом саду было каждого плода по паре, и были в нем гранаты, похожие на кайраванские шарики, как сказал поэт:
Ты видишь: вот гранаты с тонкой кожей;
С девичьей грудью это диво схоже.
Очистив их, с ума сойдешь, постигнешь,
Что нет на свете яхонтов дороже...
И были в этом саду яблоки - сахарные, мускусные и даманийские, ошеломляющие взор...
И были в этом саду абрикосы, миндальные и камфарные, из Гиляна и Айн-Таба...
И были в этом саду сливы, вишни и виноград, исцеляющий больного от недугов и отводящий от головы желчь и головокружение, а смоквы на ветвях - красные и зеленые - смущали разум и взоры ...
И были в этом саду груши - тирские, алеппские и румские, разнообразных цветов...
И были в этом саду султанийские персики разнообразных цветов; желтые и красные ...
И был в этом саду зеленый миндаль, очень сладкий, похожий на сердцевину пальмы, а косточка его – под тремя одеждами ...
И был в этом саду боярышник разнообразной окраски ...
И были в этом саду померанцы, подобные калгану ...
И были в этом саду лимоны, цветом подобные золоту, и спускались они с высочайшего места и свешивались на ветвях, подобные слиткам золота ...
И были в этом саду всякие плоды, цветы, и зелень, и благовонные растения - жасмин, бирючина, перец, лаванда и роза, во всевозможных видах своих, и баранья трава, и мирта, и все цветы полностью, всяких сортов.
И это был сад несравненный, и казался он смотрящему уголком райских садов: когда входил в него больной, он выходил оттуда как ярый лев. И не в силах описать его язык, таковы его чудеса и диковинки ...
Образы гуляющих среди цветов жен султана, способных украсить самую щедрую фантазию природы, не давали покоя живописцам. На рисунках, иллюстрирующих тайную жизнь сералей, вокруг томных красавиц порхают птицы и кружатся чудесные бабочки, робко ластятся миниатюрные газели и скачут ручные обезьянки. Рабыни предлагают хозяйкам сладости и напитки, а музыкантши услаждают слух песнями.
_________________
Студия восточного танца «Семирамида»
обучение танцу живота


Последний раз редактировалось: Семирамида (Сб Июл 31, 2010 04 25), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Семирамида
Site Admin


Зарегистрирован: 16.11.2006
Сообщения: 1369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июл 31, 2010 04 18    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

ГАРЕМНАЯ ИЕРАРХИЯ

Собрание разных по положению и красоте женщин в замкнутом пространстве, даже если это и роскошный гарем, всегда грозило бурными и непредсказуемыми событиями. Мир и покой в серале сохранялся до поры до времени, и гарантировать его не мог даже сам великий повелитель. Многовековой опыт доказывал необходимость особой иерархии, которая хотя бы отчасти поддерживала дисциплину в кипящем страстями дамском собрании. Сей гаремный кодекс, напоминающий (табель о рангах), жестко регламентировал взаимоотношения, привилегии, права и обязанности гаремного персонала в зависимости от того, на какой ступени (служебной лестницы) находилась та или иная обитательница сераля.
Осман-бей - один из турецких чиновников в своей полной сарказма книге «Турки и их женщины, султан и его гарем» писал:
«Восточные мудрецы признали эту истину, что доказывается тем, что, наполняя свои гаремы сотнями женщин, они нашли нужным положить в основание гаремной жизни строгую дисциплинарную систему, благодаря которой мужья, имеющие три-четыре жены, могут управлять своим гаремом и поддерживать в нем порядок, повиновение. То же, что делали владетели буржуазных гаремов, должны были сделать и султаны, только в гораздо больших размерах. В самом деле, чтобы содержать и держать в повиновении тысячи женщин, они должны были создать целую конституцию со своими иерархическими степенями, своими законами и регламентами. Учреждение иерархии было безусловно необходимо, потому что иначе было бы невозможно определить место каждого члена гарема, а также и обязанности, лежащие на каждом из них. Эта гаремная конституция не имеет основателя, автора, имя которого было бы известно потомству: она – дело необходимости и времени. Иерархия императорского гарема представляет такой же правильный план, как и всякая другая иерархия, имеющая свои посредствующие ступени и своих субалтернов, отношения которых устанавливаются на основании прав старшинства, прав на производство, на награды и пр. Благосклонность султана является, конечно, великим краеугольным камнем всего иерархического здания. Иначе, впрочем, и быть не может».

Для ориентации в лабиринтах гарема Осман-бей составил следующую схему:
Гарем султана:
Валиде-султан (мать султана).
Хазнедар-уста (великая казначейша).
Бах-кадина (первая жена султана), вторая, третья и четвертая кадины.
Бах-ирбаль (первая фаворитка его величества), вторая, третья и прочие ирбаль.
Гезде (девицы, замеченные султаном, чающие или вздыхающие).
Кадины-эфенди (матери принцев или принцесс).
Султанши (не выданные замуж принцессы крови).
Каждая из поименованных дам имеет свой особый двор (даирэ) и свиту из женщин.


А теперь представим устройство собственного двора валиде-султан, служившего образцом для всех остальных.

Валиде-султан.

Ее казначейша, секретарь, хранительница печати, первая хранительница гардероба, первая наливательница воды, первая подательница кофе, первая приготовительница шербета и проч., одним словом, дюжина дам, называющихся кальфа (госпожа). Каждая кальфа имеет в своем распоряжении известное число учениц, называющихся аляибр, что значит рабыни. Все аляибры очень молоды - от пятнадцати до двадцати - и составляют низшую ступень гаремной иерархии.
Перейдем теперь к более обстоятельному описанию основных ступеней гаремной «табели о рангах».
Валиде-султан (мать-султанша)
Мать правящего султана была вершиной гаремной иерархии. Ее власть была непререкаема и безраздельна, как у императрицы. «Первая леди», сумевшая сделать своего сына, как правило, одного из многих, наследником престола, невольно внушала уважение своему окружению, а прочим - страх и трепет. Да и кто лучше ее знал гаремную жизнь со всеми ее явными и тайными сторонами. Казалось бы, правительницей гарема могла быть одна из законных четырех жен султана, однако это влекло за собой опаснейшие интриги, в которые неминуемо включились бы конкурирующие кланы каждой из жен. Проще и безопаснее было держать жен в равном положении, предоставив власть почтенной матроне. А женам оставить соперничество за внимание султана и надежду сделать очередным султаном своего сына. Валиде-султан была не только правительницей гарема, но и законодательницей мод. Дамы, посмевшие
одеваться более роскошно или носить более дорогие украшения, рисковали навлечь серьезные неприятности не только на себя, но и на своего супруга. Валиде-султан величали «О, венец укрытых паранджой!» или «Наша госпожа». Без ее ведома в гареме не происходило ни одного значимого события, включая выезды из сераля или посещения родственниц. Без ее одобрения никто не мог быть «зачислен» в гарем, будь то чернокожая рабыня-кухарка или белокожая одалиска, которой устраивался придирчивый экзамен. Формально к Валиде-султан был приставлен важный сановник, именовавшийся Валиде-киясси, назначавшийся императорским указом. Он исполнял административные функции. И хотя должен был быть «оком султана » в гареме, большей частью был занят материальным обеспечением «Дома счастья», следуя пожеланиям Валиде-султан.

Хазнедар-уста

Опорой матери-султанши в самом гареме была Хазнедар-уста - главная экономка, исполнявшая также обязанности казначея и интенданта. Эта, обычно немолодая и весьма опытная, дама имела сотни личных слуг, помощников, рабынь и евнухов. Хазнедар вела хозяйство, следила за порядком и представляла регулярные доклады госпоже. Одной из ее главных прерогатив было возведение осчастливленных вниманием султана избранниц на ложе повелителя. Она руководила этой деликатной церемонией с глубоким знанием дела, после чего встречала и провожала к предмету страсти самого султана. При необходимости она представляла Валиде-султан вне гарема. И ей оказывали не меньше уважения, чем султанше-матери, на которую Хазнедар имела существенное влияние. Если случалось, что мать-султанша оставляла этот мир, ее обязанности и полномочия переходили к Хазнедар- уста. Однако она не всегда честно выполняла свои обязанности. Когда умерла мать султана Абдул-Меджида, в гареме начался хаос, которым Хазнедар не преминула воспользоваться в своих интересах. Со своими приближенными она растащила имущество и казну гарема, завладев таким образом многомиллионным состоянием. Но власть ее была так велика, что осведомленные о ее проделках министры, включая министра финансов, лишь смиренно склоняли перед ней головы.

Жены султана (кадины-эфенди).

Как мусульманин султан имел право иметь до четырех жен, то есть жен официальных, с которыми заключались брачные контракты, игрались свадьбы со всеми подобающими церемониями. Однако со временем это правило претерпело немало изменений. Брачные контракты заключались уже не со всеми или вовсе не заключались. Сам институт наложниц был кощунственным нарушением мусульманского закона, потому что наложницами могли признаваться лишь женщины, оказавшиеся в плену у мусульман в ходе джихада - войны за веру. Но таковых было немного. Подавляющее же число наложниц поступали в гаремы совсем иными путями, о чем будет рассказано позже. В конце концов султаны стали без излишних формальностей жениться только на рабынях. Женами признавались те из рабынь-наложниц, которые рожали султану детей, считавшихся законными наследниками. Тем не менее главными или любимыми (хасеки) по-прежнему считались только четыре супруги. Первая жена именовалась бах-кадина.
Каждая из главных жен имела даирэ – собственные апартаменты с соответствующим штатом рабынь, евнухов и т. д. Обычно жены султана жили на верхних этажах, а прислуга на нижних. Если место одной из жен по какой-либо причине становилось вакантным, его занимала женщина, сумевшая обратить на себя особое внимание султана. И нетрудно представить, какая жестокая, хотя и скрытая от посторонних глаз борьба велась за право занять эту вожделенную нишу.

Кадины.

Основными претендентками на звание одной из четырех законных жен повелителя были просто кадины. Эти дамы тоже находились в весьма привилегированном положении, так как были или беременны, или уже успели произвести на свет принца или принцессу.
Жерар де Нерваль, которому устроили тайную экскурсию по сералю, когда в нем не было женщин, писал:
«Это были комнаты кадин. Абсолютное сходство этих помещений удивило меня, но мне объяснили, что между женами султана царит полное равенство ...
В качестве примера художник рассказал мне, что когда его высочество заказывает для своих жен в Пере, обычно у французского кондитера, коробки конфет, они обязательно должны быть одинаковыми. Дополнительная обертка, особая форма конфеты, даже лишние пастила или драже вызвали бы нежелательные разногласия между этими прелестными созданиями; как и у всех мусульман, у них очень развито чувство равенства». Кадины считались признанными, хотя и неофициальными, женами султана. До своего возвышения кадины находились в ранге икбал – фавориток.

Икбал.

Категория икбал (счастливые) была переходной от простой гаремной рабыни к уважаемой даме. Такая счастливая перемена судьбы зависела и от случая, и от гаремных интриг. Дюжина очаровательных одалисок, более других преуспевших в гаремных науках, составляли своего рода аристократию прислуги и окружали посетившего гарем султана.
Главное было попасться на глаза султану и остановить на себе его внимание. Одни рабыни искали такого случая, других случай находил сам. Это могло произойти в самых обычных обстоятельствах – когда он спал, ел, одевался. Случалось, что султан примечал наложниц на прием ах, праздниках или выездах. В отличие от всех остальных мужчин султан мог видеть женский персонал любого гарема с открытыми лицами. Эта привилегия его величества принималась безропотно, хотя и выходила за рамки единого для всех мусульман закона.
В Коране по этому поводу сказано: «И скажи (женщинам) верующим: пусть они потупляют свои взоры и охраняют свои члены, и пусть не показывают своих украшений, разве только то, что видно из них, пусть набрасывают свои покрывала на разрезы на груди, пусть не показывают своих украшений, разве толь своим мужьям, или своим отцам, или отцам своих мужей, или своим сыновьям, или сыновьям своих мужей, или своим братьям, или сыновьям своих братьев, или своим женщинам, или тем, чем овладели их десницы, или слугам из мужчин, которые не обладают желанием, или детям, которые не постигли наготы женщин; и пусть не бьют своими ногами, так чтобы узнавали, какие они скрывают украшения. Обратитесь все к Аллаху, о верующие, - может быть, вы окажетесь счастливыми!».
«Предположим, что султан решил навестить свою мать или одну из своих законных жен, - пишет Осман-бей. - В покоях, которые желал посетить султан, начиналась страшная суматоха. Все шумят, кричат, наряжаются и украшают апартаменты. Когда его величество усаживается на предназначенный только для него диван, ему с особыми церемониями
предлагают угощения. Рабыни, которые прислуживают на приеме, имели теперь возможность приблизиться к султану и предъявить его взору свои естественные и искусственные прелести. Султан и сам был не прочь взглянуть на этих очаровательных
девушек, которые кружатся вокруг него, подавая кофе, набивая табаком трубку и стараясь всячески угодить повелителю. И нет ничего удивительного в том, что какая-то из этих прелестниц сумеет обратить на себя особое внимание повелителя. Плененный красавицей-рабыней султан не стеснялся демонстрировать вспыхнувшую страсть - жестом, слишком пристальным взглядом, легкой улыбкой.
- Как ее зовут? - спрашивал султан.
Этого было достаточно, чтобы рабыня была возведена в ранг гезде - попавшейся на глаза. Мать или жена султана подавали рабыне специальный знак, та приближалась и целовала край дивана, на котором сидел повелитель. Вслед за тем ему представляли рабыню, которая с этого момента и становилась гезде. На следующий день гезде покидала даирэ своей бывшей хозяйки и помещалась в другие апартаменты, где ее приводили в необходимый вид, наряжали и давали необходимые наставления, перед тем как султан пожелает поближе познакомиться со всеми ее достоинствами ».
Похожую ситуацию описывал и Джордж Дорис: «Может статься, что выбор падишаха падет на одну из рабынь, принадлежащих его родственницам-султаншам или его дочерям принцессам, которые живут за пределами Йилдыза и лишь иногда посещают его. Так, однажды вечером, когда Его Величество давал в своем гареме танцы и балет, он приметил среди танцовщиц юную рабыню по имени Местэ-Алем, служанку его младшей дочери - принцессы Зеккие. Наутро двое евнухов султана прибыли во дворец принцессы и объявили ей, что они пришли за юной Местэ-Алем, которая удостоилась особой чести - монаршего желания. Велико было волнение юной черкешенки, даже не мечтавшей о таком возвышении! Ее госпожа поспешила распорядиться о том, чтобы она могла принять традиционную ванну, и окруженная своими рабынями, сама присутствовала при ее туалете.
В аромате духов, в богатом наряде новая избранница, все еще думавшая, что она грезит, села в роскошную карету и в сопровождении верховых евнухов прибыла в Йилдыз, где валиде-султан тотчас же вызвала ее и дала ей обычные наставления.
Однако, несмотря на поспешность, с какой ее доставили во дворец, лишь на четвертый день Местэ-Алем была представлена господину. И то ли его каприз прошел, то ли девушка показалась ему не так уж красива, то ли он не узнал ее в ее новом наряде, но Его Величество, поведя бровью при виде ее, резко сказал:
«Эта не та. Отправьте ее назад» Дрожащая, опозоренная, глубоко уязвленная в своей зарождавшейся гордости, взлетевшая столь высоко, чтобы так низко и так внезапно упасть, бедняжка была препровождена обратно к принцессе Зеккие - на сей раз без каких бы то ни было знаков почета, в сопровождении уродливого и старого чернокожего евнуха.
Однако ей, безутешной в своем горе от пережитого тяжкого испытания, не пришлось долго страдать: она сделалась печальной, томной и бледной, стала кашлять и вскоре умерла».
Превращение гезде в фаворитку или попросту - наложницу (любовницу), совершалось известным образом. И если султан оставался доволен своим выбором, гезде получала титул икбал, а вместе с ним - ежемесячное денежное содержание, прислугу и евнухов.
Об отношениях султана Абдул-Хамида со своим гаремом Джордж Дорис писал: «Иногда он благоволит побеседовать со своими фаворитками, в глазах которых ему нетрудно выглядеть человеком блистательного ума: все они абсолютно невежественны, и то поверхностное воспитание, которое они получили, не мешает им оставаться по-детски наивными. Он посвящает их - в самых общих чертах - в дела мировой политики, рассказывает им разные истории, сенсационные анекдоты из заграничной дворцовой жизни (до которых он сам большой охотник), - и это единственные уроки истории, которые им преподаются.
... Гарем - вот весь их мир. Сюда они были привезены еще детьми; здесь их берегут, как драгоценное стадо; здесь они живут и умирают, ничего не узнав об окружающем мире, не осознав даже, что такое жизнь». Фаворитки тоже были «первыми», «вторыми», а то и десятыми или сотыми... Но, в отличие от главных жен, первенство фавориток было относительным. Султану ничто не мешало «осчастливить» своим монаршим расположением новую рабыню, чтобы тут же забыть о ее предшественнице.
Мелек-ханум писала: «Меня сопровождали одалиски, шеи которых были повязаны белыми платками с вышитыми на них стихами, и это означало весьма благосклонное отношение к ним господина». Этот сверкающий страстями калейдоскоп, по-видимому, развлекал всевластного султана, но управителям гарема приносил множество хлопот. Определить, кто сегодня настоящая фаворитка, а кто - любимая жена, было непросто, учитывая непредсказуемость любовных фантазий падишаха.
Неясность положения не давала покоя и самим фавориткам. Они мечтали лишь о том, чтобы забеременеть и произвести на свет принца или принцессу. Кроме самой радости материнства, это поднимало фавориток на новую ступень гаремной иерархии, превращая их в кадин. Но на этом пути их поджидали почти непреодолимые трудности.

Кальфы

Эти старые многоопытные рабыни, в том числе и бывшие наложницы, многое знали и многое умели. Каждая кальфа заведовала отдельным «департаментом » - прислугой, поварами, гардеробом, банщицами, лекарками, певицами, музыкантшами и т. д. Были также кальфы - хранительницы печатей, церемонийместерши, заведующие протоколом, секретарши-письмоводительницы, дегустаторши и пр.
Кальфы сами покупали юных рабынь, исходя из потребностей своего «департамента», одевали, кормили и, главное, обучали новоиспеченных служанок тонкостям ремесла.
Сочувствуя участи несчастных рабынь, которыми когда-то были сами, кальфы брали над ними доброе материнское попечительство. Предвидя, как непросто им будет добиться чего-то в гареме, кальфы не упускали случая выдать рабыню замуж, если появлялась подходящая партия. И даже давали им приданое, как родной дочери.
Гаремные профессии требовали особых навыков и большой ответственности. К примеру, кальфа, которая исполняла должность первой наливальщицы кофе, учила своих подопечных, как этот самый кофе варить, как подавать, как распознавать хорошие и плохие кофейные зерна, чтобы не навлечь на себя гнев своих хозяев. Особое внимание уделялось сервировке. Роскошная посуда, в которой подавался кофе, как правило, была украшена эмалью и драгоценными камнями.
Кальфы были хранительницами традиций гарема, его своеобразной культуры и обычаев. Они сами уже были частью гарема и о другой судьбе не помышляли. Если умирала одна из жен султана, то наследницей считал ась ее кальфа, которая, возможно, когда-то сама и купила на рынке девочку, а затем помогла ей вознестись на вершину гаремной пирамиды.
Когда же умирала кальфа, то все ее имущество и даже накопленные деньги становились собственностью султана. Возможно, потому султаны и были так щедры со своими женами, что в конечном счете все потраченное возвращалось к ним самим. Простые рабыни «Жены султана, кадины и фаворитки почти никогда не покидают гарема, в котором они заживо погребены, - писал Джордж Дорис. - Что касается рабынь, то они иногда выходят за его пределы в сопровождении евнухов, чтобы сделать в городе необходимые покупки и выполнить всякие поручения.
Но эти выходы становятся все более редкими; они были почти полностью отменены после ужасного скандала, случившегося несколько лет тому назад. Директору крупного магазина новинок г-ну к., человеку обходительному и практичному, имевшему в числе своих клиентов и обитательниц дворца, пришла в голову удачная идея оборудовать на втором этаже своего магазина примерочные кабинки, в которых милые дамы могли бы находиться длительное время. Похоже, эти таинственные помещения имели два входа, и примерки, которые там совершались, не всегда имели в виду одежду, ибо вскоре после того, как заведение посетила турецкая полиция, оно было закрыто. Надо ли говорить, что за короткий срок его любезный директор нажил целое состояние!» Сотни женщин исполняли в гареме самую черную работу. Они готовили пищу и мыли посуду, шили и стирали, топили бани и убирали помещения. Им сносно платили, а со временем отпускали на свободу. В этот разряд попадали белые и черные женщины, которые, как считалось, не годились ни на что другое. Хотя сами они верили, что вполне могли бы дать фору если не женам, то хотя бы фавориткам.
Их уверенность имела веские основания - султан Абдул-Меджид был сыном рабыни, заведовавшей топкой печей в купальне. Как пишет Осман-бей, однажды банщицу увидел входивший в купальню султан. Минутный каприз владыки обернулся беременностью рабыни, которая мгновенно была вознесена в ранг кадины. Но дело этим не кончилось, и в результате на свет появился будущий султан, а сама банщица, в конце концов, стала правительницей гарема с высшим титулом - валиде-султан.
О подобных причудах султанов говорится и в «Тысяче и одной ночи»: «И халиф женился на закупщице и проспал с нею ночь, а наутро отвел ей помещение и невольниц, чтобы прислуживать ей, и назначил ей помесячные выдачи и предоставил ей жилище среди своих наложниц».
_________________
Студия восточного танца «Семирамида»
обучение танцу живота
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Семирамида
Site Admin


Зарегистрирован: 16.11.2006
Сообщения: 1369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июл 31, 2010 04 24    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Мужская прислуга гарема.

Как бы ни были строги гаремные правила, как бы целомудренны ни были обитательницы сераля, как бы подозрительны ни были евнухи, но без мужчин в таком большом хозяйстве обойтись было нельзя. Кто-то должен был строить, ремонтировать, украшать, доставлять дрова и продукты, возделывать сады, ухаживать за лошадьми, править экипажами и лодками. Все эти работы исполняли специально отобранные мужчины, которые, как считалось, не способны вызвать у дамского персонала и тени предосудительного интереса. Сверх того принимались меры, чтобы и сами мужчины, допускавшиеся по крайней необходимости за стены гарема, не имели возможности увидеть тех, кого им полагалось обслуживать. Тем, к примеру, кто доставлял дрова (баттаджи), специальным императорским указом было предписано носить нелепую униформу. Ее огромный воротник и прочие несуразные дополнения, как писал Осман-бей, не позволяли слугам видеть что-либо вокруг. Таким образом, они напоминали процессию прокаженных слепцов с вязанками дров на спинах, которые шли за зрячим поводырем - евнухом. Другие евнухи приказывали женщинам скрыться, следили, чтобы баттаджи не нарушали узаконенную конспирацию. Тем не менее усилия евнухов не всегда приносили желаемый результат и баттаджам удавалось время от времени завести в гареме амурные связи. Некоторым из них гаремные затворницы делали такие протекции за оказанные им особые услуги, что баттаджи получали важные чиновничьи посты. Баттаджи, вышедшие в отставку, имели право на пенсию и могли занимать выгодные должности.
Последняя наложница бухарского эмира
Болгарский культуролог Валентин Петров рассказывал автору о встрече с последней наложницей бухарского эмира. Она была еще совсем юной девочкой, когда ее заприметила в общественной купальне другая наложница эмира, которой было поручено подбирать для гарема самых красивых девушек. Проследив за девочкой, узнав, где она живет И ее имя, посланница эмира отправилась в мечеть. Там, посмотрев родовые книги, имам сообщил, что девочке уже исполнилось тринадцать лет - с этого возраста девушек можно брать в гарем. В базарный день пышная свита направилась из дворца в бедные кварталы. Жители гадали, кому на этот раз улыбнется судьба. Попасть в гарем самого эмира было почетно, это сулило немалые выгоды. Остановившись у нужного дома, процессия преподносила родителям подарки и просила отпустить их дочь к благородному эмиру. Родителям ничего не оставалось, как согласиться.
В книге Роберта ван Гулика «Искусство секса в Древнем Китае» читаем: «и хотя последователи конфуцианства и считали женщину существом низшего порядка в сравнении с мужчиной, что было в их понимании вполне естественно, так как Земля находится ниже Неба, они ни в коем случае не ненавидели и не унижали женщину, как это делали многие средневековые христианские священники.
Более того, женщины пользовались своими закрепленными за ними законом правами, и одним из них было право на удовлетворение сексуальных потребностей. Хотя физический контакт был строго ограничен спальней, там мужчина должен был уделить каждой своей женщине личное внимание, которого они были лишены, как только покидали ложе. В книге «Ли цзи» отмечается, что отказ в удовлетворении сексуальных потребностей женщины был серьезным оскорблением, возраст, а не красота мог позволить мужчине менять строгую последовательность и частоту посещений жен и наложниц. Там говорится:
«Даже если наложница становится старой, до тех пор, пока ей не исполнится пятьдесят лет, муж обязан соединяться с ней один раз в пять дней. Со своей стороны, когда ее провожают в его спальню, она должна быть чистой, аккуратно одета, волосы должны быть причесаны и уложены, на ней должно быть длинное платье и ее домашние туфли должны быть правильно застегнуты».
Институт наложниц существовал на всем протяжении человеческой истории. Об этом говорится и в Ветхом Завете. (Библейская энциклопедия) сообщает:
« Некоторые из самых благочестивых патриархов, как, напр., Авраам и Иаков, имели наложниц: Агарь, Хеттуру и др. Подобные же примеры встречаются и во времена подзаконные, Судей и Царей, как, напр., Манассия, Халев, Гедеон, Саул, Давид, Соломон и др ... .таким образом, наложничество представляется как слабость, допущенная древними патриархами частию по обычаю, принятому прежде их, частию по нетерпеливости иметь скорее потомство. Бог терпел эту слабость. Но пример патриархов не дает оправдания для нее. Напротив, Священное Писание во многих местах дает видеть то ограничение этой слабости, то вредные последствия оной для семейного спокойствия, общественного благосостояния и чистоты нравов, то наконец прямые запрещения как поведения несогласного с первоначальным учреждением брака и волей Божьей.
Таким образом, Евангелие дает указание на священное установление брака, его первоначальное высокое значение, и по духу его наложничество в настоящее время считается тяжким грехом, равняющимся блуду и прелюбодеянию ».
Андрей Ланьков писал о том, как обстояли дела с наложницами во дворце короля Кореи: « ... Никаких ограничений на их число не существовало. Обычно официально признанных наложниц было около 10-15, но в распоряжении короля были также и кунъне, то есть в буквальном переводе «женщины дворца» Кунъне являлись дворцовыми служанками. Они мыли, убирали, стирали, готовили, делали тысячи иных дел, без которых жизнь в огромном дворцовом комплексе была бы невозможной. Однако кунъне не были просто служанками. При «поступлении на работу» они должны были быть девственницами и рассматривались как потенциальные наложницы короля. Король, если он только захотел, мог провести ночь с любой приглянувшейся ему служанкой, хотя в действительности в королевской постели смогли побывать лишь очень немногие из них. Любая любовная связь с иным мужчиной для кунъне считал ась тяжким уголовным преступлением, она приравнивалась к измене супругу, то есть самому королю (даже в том случае, если король и в глаза ни разу не видел виновницу). Набирали кунъне раз в десять лет, при этом и они, и их родители должны были обладать хорошим здоровьем, а также не иметь среди своих предков тех, кто когда-либо осуждался за уголовные или политические преступления. Обычно на службу во дворец отбирали совсем маленьких девочек, которым было только пять-шесть лет, хотя бывали и исключения. Первые пятнадцать лет жизни во дворце считались временем ученичества, а потом девушки официально получали звание дворцовой прислужницы. Любопытно, что проводившаяся по этому случаю церемония была копией свадебного ритуала. Единственное отличие заключалось в том, что на этой «свадьбе» отсутствовал жених. Дело в том, что женихом (так сказать, «виртуальным женихом») был сам король и прошедшие церемонию женщины считались потенциальными наложницами короля. Даже в том случае, если кунъне с годами покидала дворцовую службу и возвращалась в «большой мир•>, вступать в брак она больше не могла, ведь до конца жизни она все равно формально оставалась как бы «резервной наложницей» Его Величества. Однако мечтой большинства «женщин дворца» было стать настоящей наложницей, которую называли «хозяйкой задних покоев» Для этого, во-первых, кунъне должна была провести с королем ночь (кстати, называлось это официально «подняться до королевской милости»). «Подняться до королевской милости» удавалось немногим, ведь для большинства прислужниц жизнь так и проходила на кухнях и в прачечных, в вышивальных мастерских и в кладовых дворца, то есть там, куда Его Величество, понятное дело, не заглядывал, где шансы попасться королю на глаза и привлечь к себе его внимание были практически нулевыми. Однако даже сама ночь или две, проведенные в королевской постели, значили не очень много. Как правило, для того чтобы стать официально признанной наложницей, женщина должна была родить королю ребенка. Удавалось это немногим, из примерно 300-400 находившихся во дворце кунъне полноправными королевскими наложницами обычно становились всего лишь 10-15 женщин. Большинству же дворцовых служанок оставалось надеяться на то, что со временем они смогут сделать карьеру и дослужиться, скажем, до старшей служанки, своего рода фрейлины. Старшие служанки или непосредственно прислуживали королеве и наложницам, или же были начальницами всяческих дворцовых хозяйственных учреждений (кухни, прачечные, гардеробные и т. д.). И тем не менее большинство из них мечтало о том, что, может быть, и им улыбнется счастье, что и они тоже когда-нибудь станут матерями королевских сыновей.
Вообще говоря, с политической точки зрения главная задача наложниц заключалась вовсе не в том, чтобы время от времени разделять с королем ложе и радовать его своими прелестями. Им была поручена куда более важная миссия: обеспечивать стабильность династии, производя на свет сыновей - потенциальных наследников».

ЕВНУХИ
хранители сераля


Слово «евнух» происходит
от греческого eunubos - скопец. «Библейская энциклопедия » выводит смысл слова «евнух» от соединения слов, означающих «брачное ложе» и «сохранение», то есть «хранитель ложа». «Хотя кастрация положительно запрещал ась законом Моисеевым и кастрированным лицам не позволялось даже являться в Скинию (Втор. ХХIII: 1), - сообщается в энциклопедии, - но цари иудейские считали для себя позволительным пользоваться услугами евнухов, доставляемых из других стран. По свидетельству Геродота, на Востоке был обычай кастрировать пленных - обычай очень древний, введение которого приписывается Семирамиде. Восточный деспотизм требовал, чтобы при царских и вельможных дворах служили лица, лишенные всех человеческих привязанностей. Этим объясняется высокое положение евнухов при восточных дворах.
...На древних памятниках евнухов можно распознать по отсутствию бороды и опухшим лицам». Евнухи существовали еще в глубокой древности. В книге Джорджа Фрезера «Золотая ветвь» о евнухах говорится:
«Галлы, кастрированные жрецы Аттиса, были известны римлянам еще во времена Республики. Эти скопцы в восточных одеждах, со статуэтками на груди, видимо, являли собой привычное зрелище на улицах Рима. Неся изображения богини, они под музыку кимвалов, барабанов, флейт и рогов процессией проходили по Риму, и пораженные фантастическим зрелищем, тронутые необузданными мелодиями люди в изобилии подавали им милостыню и забрасывали розами изображение богини и несущих его людей.
... В Кровавый день оскоплялись новопосвященные. Доведя себя до наивысшей степени религиозного возбуждения, жрецы оскопляли себя и бросали отрезанные части тела в статую жестокой богини. Затем отрезанные детородные органы осторожно завертывали и погребали в земле или в подземных покоях Кибелы, где их наряду с принесенной в жертву кровью использовали для того, чтобы вызывать к жизни Аттиса и ускорять воскресение природы, которая под лучами теплого весеннего солнца одевается нарядом из листьев и цветов.
... Если принять нашу гипотезу, то нетрудно догадаться, почему к культу других азиатских богинь плодородия тоже были приставлены евнухи. Богини эти требовали, чтобы жрецы, персонифицировавшие их возлюбленных, приносили им в жертву свои детородные органы: прежде чем передать всему миру жизнерадостную энергию, богини сами нуждались в оплодотворении. Евнухами были и жрецы великой Артем иды Эфесской, и жрецы великой сирийской богини Астарты из города Иераполиса. Святилище Астарты, посещаемое толпами паломников, разбогатевшее на подарках, притекавших из Ассирии, Вавилонии, Аравии и Финикии, во время наивысшего расцвета было самым популярным на Востоке. Оскопленные же жрецы сирийской богини были так похожи на жрецов Кибелы, что некоторые их путали. Аналогичной была и церемония их посвящения в жреческий сан.
Величайший праздник года в Иераполисе приходился на начало весны, когда к святилищу из Сирии и окрестных районов стягивались огромные толпы людей. Под звуки флейт, барабанный бой и крики евнухов-жрецов, наносивших себе раны ножами, религиозный экстаз, как океанский вал, перекидывался на тол-70 пу зрителей, и многие из них совершали такие поступки, каких и не предполагали, когда отправлялись на праздник Один за другим они сбрасывали с себя одежды и с сердцем, бешено бьющимся от музыки, С блуждающим от зрелища льющейся крови взором выпрыгивали из толпы, хватали приготовленные специально для этой цели мечи и при всех оскопляли себя. Новопосвященный пробегал через весь город, держа в руке окровавленный кусок мяса, а потом запускал им в один из домов. Жители дома, удостоившегося такой чести, должны были дать евнуху женское платье и украшения, которые тот носил до конца жизни. После того как религиозный экстаз спадал и человек приходил в себя, он, должно быть, всю жизнь глубоко раскаивался в своем поступке и горько оплакивал невозвратимую утрату».
Избавленные от плотских желаний, евнухи употребляли все свои силы на то, чтобы доказать, что физические преимущества ничто перед силой ума. И многие евнухи достигали вершин власти.
В Византии евнухи имели огромное влияние, были жрецами и доверенными слугами правителей, занимали высокие дипломатические и военные посты. Византийский полководец Нарсес, который изгнал франков из Италии, был всего лишь дворцовым евнухом. Турки в своих владениях, к примеру на Балканах, отнимали в деревнях мальчиков и после кастрации помещали их в особые училища, где из них делали свирепых воинов - янычар. Янычары (новое войско), не имевшие потомства и ни к чему не привязанные, были опорой трона, но со временем образовали особый класс, с которым приходилось считаться не только врагам султана, но и самому повелителю. Янычары жили в особых кварталах, часто восставали, устраивали бунты и пожары, свергали и даже убивали султанов. Их влияние приобрело столь опасные масштабы, что в 1826 году султан Махмуд II разгромил и полностью уничтожил янычар.
Евнухи не существуют в исламской традиции, их, похоже, не существовало и в арабских странах во времена Пророка. Однако этот варварский обычай был удобен, и использование «безопасных» мужчин как хранителей гаремов прижилось во многих странах. Бывали случаи, когда природа брала верх над противоестественными манипуляциями «лекарей». У евнуха начинала расти борода, ему приходилось бриться, чтобы сохранить свое положение при дворе. Но это «недоразумение» скоро раскрывалось, и евнух, в лучшем случае, изгонялся из сераля. Однако более сообразительные евнухи находили способы скрывать и в то же время утверждать свое природное естество. Связь гарема с внешним миром также поддерживали евнухи.
«Евнухи являются первыми агентами такого рода по самому своему среднему положению между двумя великими фракциями человеческого рода, - писал Османбей. - Каждый из дворов, или даирэ, имеет от десяти до пятнадцати евнухов, которые расхаживают по гарему, чтобы получать и исполнять приказания, даваемые им дамами. Приказания эти исполняются ими по очереди, и только старший из евнухов может являться и получать непосредственные приказания от своей госпожи.
Каждая султанша и каждая кадина имеет своего первого евнуха (первого камергера), который пользуется значительной властью над персоналом ее двора. Восходя по ступеням этой иерархии евнухов, мы найдем во главе ее первого евнуха императорского дворца, лицо, являющееся как бы маршалом империи, вторым вельможей после великого визиря. Титул его «Главный привратник дверей счастья» Ему поручается охрана дверей гарема.
«Готский альманах» и «Оттоманский календарь» помещают на своих страницах имя этой важной особы; впрочем, с некоторого времени его имя не фигурирует уже на своем месте, то есть тотчас после имени великого визиря. Это - перемена довольно странная и труднообъяснимая, потому что нужно бы было, для того чтобы она была понятна, чтобы первый евнух был разжалован и сброшен с вершины служебной лестницы. А так как этого на самом деле нет, то единственная мораль, которую отсюда можно вывести, та, что оттоманское правительство сочло нужным искусно скрыть от глаз цивилизованных народов такую возмутительную черту своей иерархической системы, нисколько не изменяя сущности вещей на деле. Первый евнух в полном смысле слова могущественнейший паша. У него свой дворец, свои придворные, лакеи, экипажи, лошади и, само собою разумеется, громадное жалованье.
Первые евнухи кадин помещаются в серале около дам, при дворе которых они состоят, разумеется, не в одном с ними здании, а... недалеко от гарема. Эти господа тоже ведут роскошную жизнь и ни в чем себе не отказывают; комнаты их прекрасно меблированы, и каждый из них имеет несколько лакеев к своим услугам и несколько дорогих лошадей на конюшне. Они по большей части люди, любящие хорошо жить и проводить время за игрой в трик-трак и другие еще более ребяческие забавы. Вообще же евнухи большие любители хорошего оружия и хороших лошадей; это казалось бы странным, а между тем это так. Подчиненные евнухи живут по казарменному порядку: спят они вместе в дортуарах, где каждый имеет свою кровать, свой комод и свои вещи. Эти комнаты, а также и те, кто их занимает, показались мне довольно скучными и меланхолическими; бедность, или, скорее, недостаток денег делает грустными людей вообще, а евнухов в особенности.
Чтобы дать читателям верное понятие о службе, которую исполняют евнухи, а также и о тех безобразиях, которые совершаются в гареме, я расскажу здесь то, что видел собственными глазами.
Мы как-то стояли отрядом у киоска (загородная резиденция. - Ш. К,) Чамлиджа, в котором на несколько дней остановилась часть императорского гарема. После обеда дамы обыкновенно гуляли по полям, окружающим киоск За час до выхода дам войска запирались в казармы и человек тридцать евнухов с оружием и хлыстами бегали по полям, испуская дикие пронзительные крики: «Гальвет вар! Гальвет вар!» «Берегитесь! Убирайтесь!»
При этих криках все должны были удалиться и очистить пространство в круге, образованном этими ревнивыми стражами. Круг этот расширялся так, чтобы никто не мог видеть красавиц, гуляющих по полям. Я уверен, что эти ревностные охранители стесняли их больше, чем могли бы стеснить любые направленные на них лорнетки».
В разное время при дворах правителей насчитывалось от нескольких тысяч до нескольких сотен евнухов. Это в основном были эфиопы (абиссинцы), вывезенные из Африки.
Оскопленные еще в детском возрасте, такие рабы продавались на рынках вдвое дороже обычных, ведь не все выживали после столь противоестественных операций. Способы кастрации были самые разнообразные, каковыми оказывались и результаты. Не все евнухи были одинаковы в физическом смысле. У некоторых из них сохранились детородные органы, хотя и лишенные своего изначального предназначения, но все же способные скрасить томительные будни отзывчивых на ласки одалисок Учитывая их деликатные обязанности по управлению беспокойным гаремом, особую осведомленность, умение хранить тайны, посредничать между мужчинами и женщинами и оказывать хозяевам другие важные услуги, хорошие евнухи ценились очень высоко. В государственной иерархии кызлар-ага (господин девушек) - главный евнух Его Величества следовал сразу за великим визирем.
Свою встречу с главным евнухом сераля описал Жерар де Нерваль:
«Пока мы прохаживались по пристани, показался величественного вида мужчина; он был смуглым, как мулат, в прекрасном турецком костюме, но не в новом, послереформенном, а в таком, какой носили в старину. Увидев господина Б., он остановился; тот приветствовал его с большим почтением. Мой друг сказал, что этот человек - важная персона и что, когда он будет уходить, ему нужно будет сделать церемонный «салам алейкум»: приложить руки сперва к груди, потом - к губам. Я так и сделал; в ответ мулат изящно поклонился.
Я знал, что это не султан, которого я уже видел. - Кто это? - спросил я, когда человек отошел. - Это кызлар-ага, - ответил мне художник с чувством восхищения, к которому примешивался страх. Я все понял: кызлар-ага - главный евнух сераля, самый влиятельный человек после султана, даже более грозный, чем первый визирь».
Влиятельных евнухов осыпали подарками, как их подопечные, так и гости, которым евнухи оказывали тайные услуги.
Евнухи сами готовили себе «смену» из мальчиков кастратов, которых они покупали на невольничьих рынках.
В старости евнухи выходили в отставку и получали пенсию. Некоторые становились баснословно богатыми и жили как вельможи. Они заводили собственных рабов и одалисок и даже женились, чтобы было кому украсить сытую старость. Зачастую избранницами гаремных ветеранов становились знакомые придворные дамы, с которыми они успели подружиться или к которым испытывали нежные платонические чувства. Женами богатых евнухов становились и молодые дамы, уверенные, что богатство с легкостью восполнит отсутствие семейного счастья.
Количество евнухов, так же как и численность женщин в гареме, в разное время было разным. Во второй половине XIX века в серале насчитывалось около двухсот евнухов.
В музее сераля Теофиль Готье обнаружил манекен, изображавший главного евнуха: «Тот, что заключен в витрину как представитель вида, наряжен в шелковую красную тунику, роскошный, подобающий его званию кафтан из узорной парчи в цветах и широкие шальвары, подпоясанные кашемировым поясом. На голове у него красный муслиновый тюрбан, на ногах - желтые сафьяновые сапоги».
В комментариях к роману «Цветы сливы В золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй» говорится: < ... В XV - XVI веках в Китае придворные евнухи нередко прибирали к рукам власть в стране, становились полновластными временщиками и вместе со своими приверженцами, часто также из евнухов, вершили судьбы страны. Передовые ученые того времени подавали императору бесчисленные петиции, призывая его отстранить евнухов от власти. И в 1567 году евнухи бьmи удалены с высших государственных постов, а на их место были назначены конфуцианские ученые. Впоследствии, однако, не раз евнухи вновь оказывались у власти». В историческом романе Ло Гуаньчжуна (Троецарствие). Евнухи участвуют во всевозможных заговорах, узурпируют власть и представлены как злейшие враги простого люда. Именно придворных евнухов в первую очередь стараются уничтожить борцы за справедливость. «Во втором месяце четвертого года периода Установления спокойствия в Лояне случилось землетрясение, - пишет Ло Гуаньчжун. - Восемь лет спустя, в первом году периода под девизом Блеск и Согласие куры запели петухами. В день новолуния шестого месяца во дворец влетела огромная черная туча. Осенью в Нефритовом зале засияла радуга. Обрушились скалы в Уюане.
Советник Цай Юн в докладе государю объяснил превращение кур в петухов тем, что власть перешла в руки женщин и евнухов. Тогда евнухи оклеветали Цай Юна, он был сослан в деревню, евнухи же фактически стали управлять страной. Возмущенный их произволом народ помышлял о восстании, роем поднялись, точно осы, разбойники и грабители».
В Евангелии от Матфея сказано: «Есть скопцы, которые из чрева матери родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для царства Небесного».
Видимо следуя Новому Завету, в конце XVIII века в России появилась секта скопцов, искавшая спасения души путем умерщвления плоти и избавления от телесных привязанностей. Секта практиковала добровольную кастрацию как женщин, так и мужчин, но затем заменила физическое оскопление духовным, подразумевая под этим особый аскетизм жизни и ревностное служение Богу.

Типы евнухов

Белые евнухи служили на «мужской половине», черные - на «женской». Такие предпочтения объяснялись опасениями, что в случае рождения у рабыни белого ребенка могли возникнуть сомнения по поводу отцовства, а рождение черного ребенка уже прямо указывало на преступника.
Осман-бей, которому по долгу службы приходилось много общаться с евнухами, разделил их на категории: добрые и злые. «Евнухи или погружаются в глубокую и мрачную ипохондрию, или ведут себя весело и игриво. Соответственно, евнух бывает добр и кроток или зол и демоничен, как фурия .... Евнух или скуп до крайности, или само воплощение щедрости». Но и веселые евнухи порой бывали печальны, тяжело вздыхали о своей несчастной судьбе и пели грустные песни.
«Между евнухами я нашла друзей, - писала Мелекханум, - общество которых тем более было для меня приятно, что многие из них были совершенными поэтами и музыкантами. Фергад-ага, например, соединял в себе оба эти качества. Он был очень милым трубадуром, рыцарские чувства которого, а также и веселость заставляли забывать всякую скуку. Но, к сожалению, он имел слабость к ракии (водке), хотя это было и естественно, так как Вакх и музы издавна жили между собой в дружбе».
Добрые евнухи зачастую умирали в нищете, отвратясь от даже доступных им радостей жизни. А злые евнухи представлялись воплощением пороков, вероломства и мстительности. Некоторые из них даже становились официальными палачами.
Все эти различия не так заметны были во дворце, где порядки были весьма суровыми: евнухи там подчинялись военной дисциплине и не могли являть особенности своего нрава так, как в частных владениях. Пример вероломства евнухов приводит та же Мелек-ханум. Ибрагим-паша был ужасно ревнив. Этим и решил воспользоваться черный евнух, влюбленный в прекрасную одалиску, которая отвергла его домогательства. Чтобы отомстить наложнице, он подбросил к двери ее комнаты мужской плащ, а затем устроил так, чтобы его обнаружил паша. И когда разгневанный паша спросил, что это такое, коварный евнух сказал, что этот плащ, без сомнения, принадлежит тому, кто был с одалиской и бежал, когда услышал шаги паши. Ослепленный ревностью паша выхватил кинжал и убил несчастную красавицу.
Болезненная ревность была характерна для большинства евнухов. Не имея шансов рассчитывать на женскую взаимность, евнухи всегда были готовы наказать, а то и вовсе убить любого, кто взглянет на охраняемых ими женщин. Во времена султана Абдул-Меджида евнухи убили несколько человек, пытавшихся вступить в интимные отношения с одной из жен повелителя. Кроткие евнухи отличались философским складом ума. Их не смущали ни капризы хозяек, ни другие превратности судьбы. Они могли даже посредничать в обмене любовными письмами и подарками между служанками гарема и их воздыхателями. В целом же евнухи составляли особый класс, отличавшийся от остальных рабов своим привилегированным положением. «Угрюмый сторож ханских жен» - так называет евнухов Александр Сергеевич Пушкин в «Бахчисарайском фонтане»:
Ему известен женский нрав;
Он испытал, сколь он лукав.
И на свободе и в неволе:
Взор нежный, слез упрек немой
Не властны над его душой;
Он им уже не верит боле.
... Он по гарему в тьме ночной
Неслышными шагами бродит;
Ступая тихо по коврам,
К послушным крадется дверям,
от ложа к ложу переходит;
В заботе вечной, ханских жен
Роскошный наблюдает сон,
Ночной подслушивает лепет;
Дыханье, вздох, малейший трепет -
Всё жадно примечает он;
И горе той, чей шепот сонный
Чужое имя призывал
Или подруге благосклонной
Порочны мысли доверял!

«За султаном шли кызлар-агасы и капы-агасы, начальники черных и белых евнухов... - пишет Теофиль Готье. - Евнухи больше не носят высоких белых колпаков, какие на них напяливают в комической опере: они ходят в феске и сюртуке, но характерная внешность позволяет узнать их без труда. Кызлар-агасы довольно уродлив, его пористая, лишенная растительности кожа отливает сероватым оттенком, но капы-агасы еще безобразнее, ибо лишен защитной негритянской маски. Его бледное, заплывшее нездоровым жиром лицо испещрено мелкими морщинками, под дряблыми веками щурятся безжизненные глаза, брюзгливо отвисшая нижняя губа придает ему сходство с капризной старухой. Эти чудища очень могущественны и фантастически богаты ... Они безраздельно властвуют над стаями таинственных гурий и, как вы догадываетесь, оказываются в центре массы интриг.
...На эспланаде, перед казармой артиллеристов, щеголи похваляются лошадьми. Чернокожие евнухи с одутловатыми, лишенными растительности лицами и длиннющими ногами пускают великолепных скакунов в галоп. Они скачут наперегонки и испускают короткие, визгливые крики, нимало не заботясь о рыжих псах - фаталистах, спящих в пыли с философским спокойствием».
Самыми необычными евнухами при дворах были карлики. Один из них прославился тем, что был отпущен и женился на молодой одалиске. Об этих миниатюрных евнухах мы расскажем позже.
_________________
Студия восточного танца «Семирамида»
обучение танцу живота
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Семирамида
Site Admin


Зарегистрирован: 16.11.2006
Сообщения: 1369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июл 31, 2010 04 31    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

КОЛЛЕКЦИИ ЖИВЫХ
ДРАГОЦЕННОСТЕЙ


Охота на красавиц

«Золотой век» рабства пришелся
на эпоху турецких завоеваний, когда из порабощенных стран приводились огромные караваны плененных. Кроме того, ежегодно поставлялись в виде дани десятки тысяч девушек и юношей.
Из Африки привозили черных рабов, ценившихся за силу и терпимость к условиям содержания, из других мест - рабов белых, которые стоили дороже. Вместе с тем туpецкое рабство было «домашним», в отличие от «плантаторного» В Северной Америке. Небольшую часть рабов составляли пленные из разных стран, захваченные морскими пиратами. В сказках «Тысячи и одной ночи» есть история о том, как была похищена дочь европейского монарха:
«И случилось, что царевна заболела в каком-то году сильной болезнью, так что приблизилась к гибели, и тогда она дала обет, если выздоровеет от этой болезни, посетить такой-то монастырь, находящийся на таком-то острове. А этот монастырь считался у них великим, и они приносили ему, по обету, дары и получали в нем благодать. И когда Мариам выздоровела от болезни, она захотела исполнить обет, который дала, и ее отец, царь Афранджи, послал ее в этот монастырь на маленьком корабле и послал вместе с ней нескольких дочерей вельмож города, а также патрициев, чтобы прислуживать ей.
И когда Мариам приблизилась к монастырю, вышел корабль мусульман, сражающихся на пути Аллаха, и они захватили всех, кто был на корабле из патрициев и девушек, и деньги, и редкости и продали свою добычу в городе Кайраване. И Мариам попала в руки одного человека - персиянина, купца среди купцов ... » Турецкие работорговцы и сами «охотились на красавиц на подвластных Порте территориях. Работорговцам выдавались специальные патенты и удостоверения, позволявшие им путешествовать по миру. Дело это было столь прибыльным и надежным, что казна с легкостью выдавала таким негоциантам большие кредиты. Кроме того, султан получал налог с торговли невольниками, и сановники прикладывали немало усилий, чтобы любвеобильность владык не иссякала. В романе «Приключения десяти принцев» царедворец советует своему господину: Наслаждение красивыми женщинами есть самый верный путь использования богатств, и этим же путем исполняются супружеские обязанности. Самолюбие мужчины, таким образом, в высокой степени удовлетворено. Человек перестает быть мелочным и приобретает большую светскую ловкость. Так как постоянно он придумывает планы о том, как завоевать новую любовь, как сохранить имеющуюся, как использовать длящуюся любовь, как вновь оживить потухшую, как успокоить ревность и тому подобное, то вырабатывается большая ловкость в словах и мыслях. При этом человек заботится о своей внешности, надевает самые лучшие одежды, все к нему относятся с большим уважением, он пользуется необыкновенной любовью друзей и необыкновенным вниманием своей свиты. Такой человек не говорит иначе, как с улыбкой, он чувствует себя высшим существом, очень со всеми вежлив, а так как он при этом также создает и потомство, то достигает счастья и в этом мире, и в будущем».

Чудесные подношения

Невольниц не только продавали, но и меняли на коней или оружие, землю или скот. Особым шиком считалось дарить красивых невольниц.
О подарках от царя Константинополя в «Тысяче и одной ночи» говорится: «А подарками были: пятьдесят невольниц из лучших земель румов и пятьдесят невольников, на которых были парчовые кафтаны с поясами из золота и серебра. И у каждого невольника в ухе было золотое кольцо с жемчужиной, ценою в тысячу мискалей золота, и у невольниц также, и на них были одежды, которые стоили больших денег. И увидав, их царь принял их и обрадовался и велел оказать почет посланцам».
Губернаторы провинций считали делом особой государственной важности посылать в подарок своему повелителю самых красивых женщин. Они делали это регулярно, не стесняясь применять силу, чтобы отнять детей у несчастных родителей.
Самыми красивыми невольницами считались черкешенки (так именовались представительницы разных кавказских народов, живших у берегов Черного моря). Как писал Джордж Дорис: «Контингент гарема набирается почти исключительно из представительниц черкесской расы - самой красивой на Востоке; но в нем можно встретить также сириек и румелиек. Выбранные за свою раннюю красоту, почти все одалиски куплены еще девочками специальными агентами двора».
В начале XIX века Грузия вошла в состав России и поставлять невольниц oттyдa стало почти невозможно. Те редкие девушки, что попадали на рынки Стамбула, были украдены разбойниками из приграничных с Грузией провинций.
Основными поставщиками «живого товара» стали Африка, Балканы, Черноморское побережье Кавказа, Курдистан и Персия.
Теофиль Готье писал: «По обычаю в день окончания поста валиде должна преподнести в дар султану необычайной красоты девственницу. В поисках этой жар-птицы работорговцы, или джеллабы, несколько месяцев рыщут по Грузии и черкесским землям, и цена ее вырастает до умопомрачительной суммы. Если юная девственница понесет в эту благословенную ночь, это считается добрым предзнаменованием для империи».
Свидетелем подобной церемонии стал Жерар де Нерваль:
«Мать или тетка султана должны в парадном экипаже торжественно отвезти девственную рабыню, которую она сама накануне купила на базаре.
И впрямь, вскоре длинный кортеж экипажей двинется по центральной улице через людные кварталы Стамбула по направлению к святой Софии, к воротам большого сераля. Эти двадцать экипажей везут родственниц его высочества, а также султанш, которым дали отставку, после того как они родили принца или принцессу. Через решетки на окнах экипажей видны головы в белых покрывалах. Одна из дам поразила меня неимоверной толщиной. То ли по положению, то ли по возрасту ей разрешили прикрыть голову только тонкой газовой вуалью, которая позволяла видеть черты ее некогда прекрасного лица. Будущая кадина, видимо, была в главном экипаже, однако ее невозможно было рассмотреть среди других дам. С обеих сторон кортежа бежали слуги, держа в руках факелы и светильники.
Процессия остановилась на великолепной площади, украшенной красивым фонтаном, перед воротами сераля; сам сераль с крышей в китайском стиле и блестящими бронзовыми украшениями был отделан мрамором, резьбой и позолоченными арабесками.
... Обитательницы старого сераля выходят из своих экипажей. Факелы и светильники отбрасывали искры на одежды; гайдуки ударами палок заставляли потесниться первые ряды. Насколько я мог понять, все это было частью парадного ритуала. Новую рабыню султана должны были принять в апартаментах сераля три султанши и тридцать кадин; затем ничто не должно было помешать султану провести ночь накануне Байрама с прекрасной девственницей. Можно только восхищаться мусульманской мудростью, не допускающей того, чтобы любовь и благосклонность главы государства распространялись только на одну фаворитку, которая может оказаться бесплодной».
«Со своей стороны, - дополнял позже Джордж Дорис, - кузины и тетки повелителя не жалеют сил, чтобы отыскать для него девушек редкой красоты, и соревнуются в том, кто из них отыщет жемчужину, достойную быть преподнесенной ему в праздник Байрам. Но уже все реже и реже Абдул-Хамид принимает эти презенты от своих родственников или фаворитов. Не в ходу уже и старинный обычай, согласно которому 27 числа месяца Рамадан шейх-уль-ислам присылал Великому Турку самую красивую черкешенку - цвет ежегодного «урожая» работорговцев». Одному почтенному старцу были присланы в дар несколько красавиц. Он был приятно удивлен, когда, возвратившись в свой дом, обнаружил в гареме стайку стройных молодых девушек в полном блеске красоты. «Кровь заиграла в жилах его, - писал Османбей. - Улыбаясь, подошел он к одной, потом к другой и к третьей и, дойдя до последней, поцеловал ее в лоб, и начал потом гладить ее плечи, приговаривая:
«Когда судьба посылает красоту и счастье семидесятилетнему старцу, то это все, что может он сделать» На другой же день молодые девушки были розданы им другим лицам, в гаремах которых были вакансии». О том, сколь обыденным явлением было на Востоке невольничество, говорит перечисление богатств купца Тадж-ад-дина из той же «Тысячи И одной ночи»:
«Он обладал конями, и мулами, и верблюдами, двугорбыми и одногорбыми, и были у него кули, мешки и товары, и деньги, и материи бесподобные - свертки тканей из Химса, баальбекские одежды, куски шелкового полотна, одеяния из Мерва, отрезы индийской материи, багдадские воротники, магрибинские бурнусы, турецкие невольники, абиссинские слуги, румские рабыни и египетские прислужники…»
Когда Ала-ад-дин (Аладдин) решил жениться, он первым делом велел джинну: «Я хочу, чтобы ты доставил ко мне сорок невольников - двадцать пусть едут впереди меня, двадцать сзади, - и все они должны быть в нарядных одеждах, на конях и с оружием. И пусть будут на них роскошные украшения, равных которым не найти, а сбруя каждого коня должна быть из чистого золота. ...И еще я хочу от тебя двенадцать невольниц - самых красивых, какие только есть, - они пойдут во дворец с моей матерью, - и на каждой пусть будет дорогая, красивая одежда и множество драгоценных камней и украшений» ... И джинн сказал:
«Слушаю и повинуюсь!» - и на мгновение исчез, и принес все это. И Ала-ад-дин сказал матери, чтобы она взяла невольниц и шла во дворец, и Ала-ад-дин сел на коня, выстроил своих невольников впереди себя и сзади и проехал через весь город с этой пышной свитой. ...А достигнув дворца и приблизившись к нему, он отдал приказ своим невольникам, и те принялись бросать людям золото».
_________________
Студия восточного танца «Семирамида»
обучение танцу живота
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Семирамида
Site Admin


Зарегистрирован: 16.11.2006
Сообщения: 1369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июл 31, 2010 04 33    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

РЫНКИ РАБЫНЬ

Работорговцы наживали на чужом горе огромные состояния. Их не останавливала даже вопиющая незаконность их деятельности с точки зрения мусульманского права.
Черкешенки были в основном мусульманками. Они не могли быть чьей-то собственностью и тем более обращаться в рабство.
Рабами признавались, как мы уже писали, только не мусульмане, захваченные на войне. Рекомендовалось предоставить свободу и им, свершив этим весьма благочестивое дело. А если раб принимал ислам, то подлежал освобождению без промедления.
Однако привычка вельмож к рабовладению была так сильна, а соблазн пополнить свои гаремы чудесными созданиями так велик, что торговцы и покупатели нашли способ формально обходить закон.
Как писал Осман-бей, покупатели не спрашивали, откуда привезен «товар», им было достаточно заявления продавца, что «это рабы». Покупатель лишь восклицал:
«Если есть в этом деле грех, да падет он на голову продавца!» И сделка считалась состоявшейся.
После завершения Кавказской войны в 1864 году,
когда началось мухаджирство - массовое переселение
горцев в Турцию, в работорговле наступил «ренессанс».
Поток переселенцев был так велик, что в портах скапливались огромные массы горцев. Не все выдерживали долгое плавание, а те, кому удавалось добраться до турецких берегов, изнемогали от голода и болезней. Мужчины вынуждены были вербоваться на службу в армию, а множество женщин и детей оказались на невольничьих рынках и шли за бесценок Русский вице-консул в Трапезунде А. Мошнин сообщал: «С начала выселения в Трапезунде и окрестностях перебывало до 247 000 душ; умерло 19 000 душ. Теперь осталось 63290 чел. Средняя смертность 180-250 чел. в день. Их отправляют внутрь пашалыка, но большею частью в Самсун. ...Население испугано переселением и вознаграждает себя покупкою невольниц. На днях паша купил 8 самых красивых девушек по 60-80 рублей за каждую и посылает их для подарков в Константинополь. Ребенка 11-12 лет можно купить за 30-40 рублей».
Виктор Гюго изложил в «Пленнице» историю невольницы-горянки:
я родилась в нагорной,
Далекой стороне,
И этот евнух черный
Постыл и страшен мне.
На воле, не в серале,
Росли мы без печали
И юношам внимали
Свободно в тишине ...
Вот как описал Жерар де Нерваль невольничий рынок в Каире:
«В квадратный двор, где прогуливалось множество нубийцев и абиссинцев, выходили верхние галереи и портик, выполненные в строгом архитектурном стиле; широкие машрабийи, выточенные из дерева, находились под самым потолком прихожей, из которой в покои вела лестница, украшенная аркадами в мавританском вкусе. По этой лестнице поднимались самые красивые невольницы. Во дворе уже собралось много покупателей, разглядывавших совсем черных или более светлых негров. Их заставляли ходить, им стучали по спине и по груди, им велели показывать язык Только у одного из них, одетого в полосатый желто-синий машлах, с волосами, заплетенными в косы и ниспадающими на плечи, как носили в Средневековье, через руку была перекинута тяжелая цепь, гремевшая при каждом его величественном движении; это был абиссинец из племени галла, вероятно, взятый в плен.
Вокруг двора располагались комнаты с низкими потолками, где жили негритянки, подобные тем, которых я уже видел, - беззаботные и сумасбродные, они принимались хохотать по всякому поводу; между тем какая-то женщина, закутанная в желтое покрывало, рыдала, прислонившись к колонне передней. Безмятежное спокойствие неба и причудливые узоры, которые выписывали во дворе солнечные лучи, тщетно восставали против этого красноречивого отчаяния. Я почувствовал, как у меня сжалось сердце. Я прошел мимо колонны, и, хотя лица женщины видно не было, я рассмотрел, что у нее почти белая кожа; к ней жался ребенок, чуть прикрытый плащом.
Как мы ни стараемся приспособиться к жизни на Востоке, в подобные минуты все равно остаешься французом, чувствительным ко всему происходящему. На мгновение мне пришла в голову мысль купить, если это в моих возможностях, невольницу и предоставить ей свободу.
- Не обращайте на нее внимания, - сказал мне Абдулла, - это любимая невольница одного эфенди, в наказание за какую-то провинность тот отправил ее на невольничий рынок, чтобы якобы продать ее вместе с ребенком. Через несколько часов хозяин придет за ней и, наверное, простит ее.
Таким образом, единственная плакавшая здесь невольница горевала оттого, что лишается хозяина; остальные, казалось, были обеспокоены лишь тем, чтобы не оставаться слишком долго без нового господина. А это говорит в пользу мусульманских нравов. Сравните положение этих невольников с положением рабов в Америке! Воистину, в Египте на земле работают лишь феллахи. Рабы стоят дорого, поэтому их силы берегут и занимают лишь работой по дому. Вот та огромная разница, которая существует между невольниками в турецких и христианских странах.
… Абд-аль-Керим отошел от нас, чтобы поговорить с покупателями-турками, затем вернулся и сказал, что сейчас одевают абиссинок, которых он хочет мне показать. - Они живут в моем гареме, - сказал он, - и с ними обращаются как с членами семьи; они едят вместе с моими женами. Пока они одеваются, вам могут показать самых молодых.
Открылись ворота, и во двор, словно школьницы на переменке, вбежала стайка темнокожих девочек Им позволили играть возле лестницы с утками и цесарками, которые плавали в чаше лепного фонтана, сохранившегося от неслыханной роскоши океля. Я разглядывал этих бедных крошек с огромными черными глазами, одетых словно маленькие султанши; наверное, их забрали от матерей, чтобы потакать прихоти местных богачей. Абдулла объяснил мне, что многие из них не принадлежат торговцу, вырученные за них деньги получат родители, специально приехавшие в Каир в надежде, что их дочери попадут в хорошие руки. - Кроме того, - добавил он, - они стоят дороже, чем зрелые девушки. И не беспокойтесь, здесь можно по купать с полным доверием; родители девушек все предусмотрели.
...Абд-аль-Керим пригласил меня войти в дом. Абдулла деликатно остался стоять у лестницы.
В большой комнате с лепным орнаментом и полустертыми золотыми и цветными арабесками вдоль стен сидело пять довольно красивых женщин; цвет их кожи напоминал флорентийскую бронзу; черты лица у них были правильные, нос прямой, рот маленький; классическая форма головы, грациозный изгиб шеи, умиротворение, написанное на лицах, делали их похожими на итальянских мадонн с картин, краски которых потемнели от времени. Это были абиссинки католического вероисповедания, возможно, потомки пресвитера Иоанна или царицы Капдаки.
Трудно было остановить свой выбор на одной из них: все они походили друг на друга, как это бывает у туземцев. Видя мою нерешительность, Абд-аль-Керим счел, что девушки мне не нравятся, и велел позвать еще одну - она вошла плавной походкой и заняла свое место у противоположной стены.
Я испустил радостный возглас, узнав миндалевидный разрез глаз яванок, как на картинах, которые мне доводилось видеть в Голландии; по цвету кожи эту женщину можно было безошибочно отнести к желтой расе. Не знаю, возможно, во мне пробудился интерес к неведомому и неожиданному, но я склонялся в ее пользу. Кроме того, она была весьма хороша собой и сложена на славу, так что смело могла выставлять себя напоказ; блестящие глаза, белые зубы, точеные руки и длинные волосы цвета красного дерева ... Совсем юной ее взяли в плен пираты имама Маската где-то на островах Индийского океана.
... Оставалось только условиться о цене. У меня просили пять кошельков (шестьсот двадцать пять франков); мне хотелось заплатить только четыре; но, вспомнив, что речь шла о покупке женщины, я подумал, что подобный торг неуместен. К тому же Абдулла предупредил, что торговец-турок никогда не уступит в цене.
... В тот же вечер я с триумфом привел рабыню в покрывале в свой дом в коптском квартале. ... Слуга из океля шел следом за нами, ведя за собой осла с большим зеленым сундуком на спине.
Абд-аль-Керим оказался хорошим хозяином. В сундуке лежали два комплекта нарядов.
... Если торговец обманет покупателя относительно достоинств рабыни и у нее обнаружится какой-то изъян, покупатель имеет право через неделю расторгнуть сделку. Мне представлялось невозможным, чтобы европеец прибегнул к подобной недостойной оговорке, даже в том случае, если его действительно обманули. Но вскоре я с ужасом обнаружил у несчастной девушки два клейма с монету в шесть ливров: одно под стягивающей лоб красной повязкой, другое - на груди, и на обоих - татуировка, изображающая нечто вроде солнца. На подбородке тоже была татуировка в виде острия пики, а левая ноздря проколота, чтобы носить кольцо. Волосы были подстрижены спереди и падали челкой до самых бровей, соединенных между собой нарисованной черной линией. Руки и ноги были выкрашены в оранжевый цвет; я знал, что это специально приготовленная хна, от которой через несколько дней не останется и следа».
Если рабыни противились уготованной им судьбе и не желали уподобляться бессловесному скоту, торговцы применяли различные испытанные средства. Когда не помогали ни уговоры, ни угрозы, рабынь усмиряли силой. Но делали это с осторожностью, так как «порченый товар» падал в цене и наносил вред репутации продавца. Проще всего было подавить упорство невольниц опиумом или другим зельем, подмешанным в пищу.
«Они продаются за различные цены, - писала Мелек-ханум, - соответственно красоте, смотря по которой они назначаются или в танцовщицы, или музыкантши, или же в банные прислужницы, горничные, или же одалиски. Цена на них колеблется от 1000 до 20000 франков или около этого. Для того чтобы заплатить последнюю сумму, невольница должна быть необычайной красоты. Если у них вид не представительный, то они назначаются на должности, в которых они не должны появляться перед своим господином; в таком случае цена их не превосходит 1500-2000 франков. Они продаются обыкновенно в возрасте 12-13лет, но бывали случаи продажи 6-7-летних. Это, впрочем, бывает только тогда, когда покупательница желает приучить их к службе или же пере продать с выгодой, когда они подрастут. Хозяйка делает им одежду, учит их вести себя прилично, а также говорить по-турецки. Главное внимание обращается на развитие таких талантов, которыми отличаются сами госпожи, как то: музыка, танцы, уборка волос и т. д.».
Посредники и перекупщики
Важную роль в работорговле исполняли посредники. Когда кто-то хотел избавиться от невольницы, но не хотел или не мог сделать это сам, он поручал это дело опытному посреднику.
«И персиянин сошел с мула и свел на землю девушку, - повествует «Тысяча и одна ночь». - А потом он кликнул посредника и, когда тот предстал перед ним, сказал ему: «Возьми эту девушку и покричи о ней на рынке» И посредник взял девушку и вывел ее на середину рынка. Он скрылся на некоторое время и вернулся, неся скамеечку из черного дерева, украшенную белой слоновой костью, и поставил скамеечку на землю, и посадил на нее девушку, подобную дейлемскому щиту или яркой звезде, и была эта девушка как луна, когда она становится полной в четырнадцатую ночь, и обладала пределом блестящей красоты ... » В этом безобразном, но прибыльном деле не обходилось и без перекупщиков. Ими, как писал Османбей, были весьма состоятельные дамы из высшего общества. Избавившись пару раз от строптивых рабынь посредством своих торговых агентов, они быстро входили во вкус. Со временем они превращали домашние гаремы в интернаты, куда попадали маленькие девочки. После нескольких лет «воспитания» их продавали в несколько раз дороже. Этот вид торговли превратился в безотказную систему, предлагавшую «товар» на все вкусы.
В «Тысяче И одной ночи» описываются достоинства, которыми должны были обладать будущие наложницы:
«И посредник на некоторое время скрыться, и пришла с ним девушка стройная станом, с высокой грудью, насурьмленным оком и овальным лицом, с худощавым телом и тяжкими бедрами, в лучшей одежде, какая есть из одежд, и со слюной слаще патоки, и ее стан был стройнее гибких веток и речи нежнее ветерка на заре. И когда визирь увидал ее, он был ею восхищен до пределов восхищения, а затем он обратился к посреднику и спросил его: «Сколько стоит эта невольница?» И тот ответил: «цена за нее остановилась на десяти тысячах динаров, и ее владелец клянется, что эти десять тысяч динаров не покроют стоимости цыплят, которых она съела, и напитков, и одежд, которыми она наградила своих учителей, так как она изучила чистописание, и грамматику, и язык, и толкование Корана, и основы законоведения и религии, и врачевание, и времяисчисление, и игру на увеселяющих инструментах»».
В другом месте невольница сама говорит о своих достоинствах: «И тогда халиф спросил: «Как твое имя?» - «Мое имя Таваддуд», - отвечала невольница. «О Таваддуд, какие науки ты хорошо знаешь?» - спросил халиф. И девушка отвечала: «О господин, я знаю грамматику, поэзию, законоведение, толкование Корана и лексику и знакома с музыкой и наукой о долях наследства, и счетом, и делением, и землемерием, и сказаниями первых людей. Я знаю великий Коран и читала его согласно семи, десяти и четырнадцати чтениям, и я знаю число его сур и стихов, и его частей и половин, и четвертей и восьмых, и десятых, и число падений ниц. Я знаю количество букв в Коране и стихи, отменяющие и отмененные, и суры мекканские и мединские, и причины их ниспослания; я знаю священные предания, по изучению и по передаче, подкрепленные и неподкрепленные; я изучала науки точные, и геометрию, и философию, и врачевание, и логику, и риторику, и изъяснение и запомнила многое из богословия. Я была привержена к поэзии и играла на лютне, узнала, где на ней места звуков, и знаю, как ударять по струнам, чтобы были они в движении или в покое; и когда я пою и пляшу, то искушаю, а если приукрашусь и надушусь, то убиваю. Говоря кратко, я дошла до того, что знают лишь люди, утвердившиеся в науке»».
Осман-бей приводит анекдотическую историю о жене великого визиря Фуад-паши, которая торговала выпестованными ею же красавицами с большим размахом. Однако стремительное расширение этого деликатного бизнеса натолкнул ось на неожиданное препятствие - предложение начало превышать спрос.
Не найдя других способов сбыта своей «продукции», госпожа Фуад решила прибегнуть к потусторонним силам. План ее состоял в том, чтобы околдовывать потенциальных клиентов. Призванный ею маг снабдил эту удивительную особу «волшебной рубашкой, обладавшей свойством придавать неотразимую прелесть той особе, которая ее надевает». И дела госпожи Фуад действительно быстро пошли на лад. Ее прелестницы разлетались, как птицы, выпущенные из клетки, причем по фантастическим ценам. Хотя конкурирующие завистницы поговаривали, что дело вовсе не в чудодейственной рубашке, а в положении супруга госпожи Фуад, на благосклонность которого рассчитывали щедрые покупатели.

Оформление сделок

Покупки рабов и рабынь подлежали юридическому оформлению.
В сказках «Тысячи И одной ночи» читаем: «»До чего дошла цена за эту девушку?» - спросил он посредника. И тот ответил: «цена за нее дошла до девятисот пятидесяти динаров, кроме платы за посредничество, а что касается доли султана, то она с продающего» - «Пусть невольница будет моя за цену в тысячу динаров, вместе с платой за посредничество», - сказал посреднику Нур-ад-дин .... И не успел Нур-ад-дин опомниться, как посредник привел судей и свидетелей и написали на бумажке условие о купле и продаже, и посредник подал его Нур-ад-дину и сказал: «Получай свою невольницу! Да сделает ее Аллах для тебя благословенной! Она подходит только для тебя, а ты подходишь только для нее»».
«Девушку на другой день пересылают в дом покупателя или покупательницы в сопровождении старой женщины, не выпускающей ее ни на минуту из виду, - вспоминала Мелек-ханум. - Там она остается в течение нескольких дней, пока не убедятся, что у нее нет никаких телесных недостатков. Призывают бабку, чтобы исследовать, не имела ли покупаемая невольница прежде любовных отношений. После такого рода исследования уплачивается сумма, за которую она продана, и продажа узаконивается формальной бумагой, называемой петшех».

Реформы работорговли

В конце XIX века невольничьи рынки были официально закрыты, так как наводнившие страну европейцы считали их вопиющим пережитком варварства. Однако сама работорговля отнюдь не исчезла. Она просто стала более (цивилизованной), скрытой от лишних глаз.
Рынки переместились в потаенные уголки города, в особые кафе и дома самих работорговцев. Невольницы по-прежнему продавались, но стоили теперь дороже, попадая на рынок контрабандным путем. Одним из способов продажи невольниц был их вывоз якобы на прогулку в открытых экипажах, когда все желающие могли оценить предлагаемых прелестниц, договориться с сопровождающими их агентами о цене и незамедлительно вступить в права собственника. Причем покупатели искренне полагали, что совершают благодеяние, вырывая несчастных девушек из лап алчных живодеров-работорговцев. Впрочем, смирившиеся с судьбой девушки, как правило, были с покупателями солидарны.
_________________
Студия восточного танца «Семирамида»
обучение танцу живота
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Семирамида
Site Admin


Зарегистрирован: 16.11.2006
Сообщения: 1369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июл 31, 2010 04 35    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

В ОЖИДАНИИ
МИЛОСТИ ПОВЕЛИТЕЛЯ


Юные девы отнюдь не светились радостью, когда мрачный евнух закрывал за ними ворота «Дома счастья». Они вряд ли представляли, что их ждет в гареме, зато хорошо понимали, что навсегда расстаются с прежней жизнью.
В этом таинственном мире были свои законы и иное течение времени, отменявшее память, прежние привязанности и привычки. Теперь их жизнь, одежда, пища, мечты, даже имена - все становилось иным. «Сознание своего исключительного права обладателя и полновластного господина притупило его чувство к своим женам, - писал Джордж Дорис о султане Абдул-Хамиде. - Поэтому и ищет он, как постаревший сластолюбец, перемены, неожиданности, новизны . ... Однажды утром, узнав о том, что три юные черкешенки только что доставлены в сераль и ждут лишь момента, когда они будут ему представлены, Его Величество спросил, «было ли сделано необходимое» Под этим подразумевались некоторые предварительные формальности: принятие ванны, медицинский осмотр, удостоверение в девственности, перемена наряда, обучение правилам этикета, целованию руки, реверансу и т.п. Дежурный евнух ответил утвердительно и, довольный собой, прибавил, что он в тот же день одел 95 девушек во все новое. «В таком случае, - сказал султан, - пусть их разденут: я желаю видеть их в их бедности и естественном обличье и хочу, чтобы так было и впредь»».
_________________
Студия восточного танца «Семирамида»
обучение танцу живота
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Семирамида
Site Admin


Зарегистрирован: 16.11.2006
Сообщения: 1369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июл 31, 2010 04 36    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Академия любви

Валиде-султан и ее кальфам было чему научить наивных одалисок Их опыту и мастерству могли бы позавидовать и японские гейши.
Для начала девушек придирчиво «сортировали» И раздавали соответствующим воспитательницам. Те, не мешкая, принимались за дело. Природную красоту девушек необходимо было довести до совершенства и облечь в драгоценную оправу, способную тронуть сердце повелителя.
Воспитание в гаремной академии любви диктовалось главной целью - всегда и везде быть готовой услужить повелителю, исполнить любой его каприз. Особым достижением считалось умение вызвать, разжечь этот самый каприз утонченными и изысканными способами. При дворе бухарского эмира наложниц по три месяца обучали гаремным премудростям, умению угождать повелителю и прочим способам разбудить в нем желания. Это было жизненно важной наукой, потому что при дворе было еще три сотни красавиц, жаждавших внимания эмира.
В Индии этим наукам посвящались многочисленные трактаты. Там существовали целые касты гетер.
«Подобно античным гетерам, кроме любовных утех они должны были также доставлять своим обожателям изысканные эстетические удовольствия, - пишет Георгий Зограф в предисловии к роману Мирзы Русва «Танцовщица», - поэтому обучению гетер уделялось очень большое внимание. Лучшие из них своим умственным развитием, талантами и образованием могли соперничать с представительницами высших классов общества. Вот как описывает воспитание гетеры знаменитый индийский поэт середины первого тысячелетия нашей эры Дандин: ...Преподаются науки, имеющие то или иное отношение к любви, и все, что к ним относится. Основательно изучаются танцы, пение, игра на инструментах, театр, живопись, приготовление сладостей, духов и искусство составления букетов и гирлянд. Изучаются также основательно письмо и ловкость в разговоре. Науки: грамматика, логика и астрономия изучаются поверхностно, только настолько, чтобы знать, о чем идет речь»».
Основой индийской науки любви была, конечно, «Камасутра». Постигшие тонкости этого трактата дамы знали, как сделать так, чтобы повелитель не только наслаждался красавицей, но и обретал в любви новые силы и мудрость, а не лишался и того и другого, как полагали непосвященные.
Древневосточные трактаты и наставления содержат множество знаний и поучений, в том числе медицинских. К примеру, существует наука лечения любовью, в которой раскрываются секреты исцеления с помощью наложниц. Причем список поддающихся лечению недугов огромен. В богато иллюстрированных трактатах демонстрируется, как выправлять позвоночник, укреплять нервную систему, очищать кровь и т. д.
В Китае искусству любви всегда уделялось особое внимание. Древний трактат о любовной науке «Руководство Чистой Девы» популярен и по сей день. Кроме того, в покоях знатных особ всегда находились иллюстрированные руководства, помогавшие постигать любовные таинства.
О сыне князя Чу Хаояне (времена династии Хань) Роберт ван [улик пишет: «Он приказал расписать стены зала картинами, на которых были изображены в голом виде мужчины и женщины во время совокупления, он также заставлял своих родственников, как мужчин, так и женщин, принимать в этом зале участие в пирушках. Именно поэтому в более поздних китайских литературных источниках он упоминается - и вполне справедливо - как основоположник эротических картин».
_________________
Студия восточного танца «Семирамида»
обучение танцу живота
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Семирамида
Site Admin


Зарегистрирован: 16.11.2006
Сообщения: 1369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июл 31, 2010 04 37    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Движения и жесты

Одной из главных наук, преподаваемых в серале, было умение красиво и грациозно двигаться. Привычные способы сменялись утонченными, а большей частью прививались новые. Стоять, сидеть, приближаться к повелителю или его ложу, подавать кофе или кальян, отводить глаза, принимать подарки - премудростей было много. И все это следовало делать с особым изяществом и вместе с тем томным кокетством, с тенью священного ужаса и едва скрываемой страстностью. Многочисленные нюансы зависели от настроения повелителя, времени суток, места действия или времени года.
Джордж Дорис перечисляет древние искусства, которые следовало постичь будущим одалискам: «Сладострастная гармония позы, походки и жеста; мелодичное пение и томный танец, поэтичная и цветистая речь, тонкая интонация, красноречивая нежность взгляда, привлекательная мягкость манер, сладостные ласки, одним словом, все, что самый блестящий изыск может при ба вить к женскому очарованию». В «Гяуре» Джордж Байрон рисовал образ гаремной красавицы:
А ножки нежные стояли
На белом мраморе ... Блистали
Они, как чистый снег в горах,
Когда, рожденный в облаках
И не успевший загрязниться,
На землю мягко он ложится,
И, дивной грации полна,
Как лебедь по водам, она
Походкой двигалась прелестной.
...Я ней все гармонией дышало,
Любовью нежной трепетало.
в «Тысяче и одной ночи» красавица описана так:
«Посмотрев, он увидал больше чем двадцать невольниц, подобных месяцам, окружавших ту девушку, а она среди них была, как луна меж звезд. И они заслоняли эту девушку, на которой была царская парча, а стан ее был повязан затканным поясом, шитым разными драгоценными камнями, и этот пояс сжимал ее бока и выставлял ее ягодицы, так что они были подобны холму из хрусталя под веткой из серебра, а груди ее походили на пару плодов граната. И когда Шарр-Кан увидал это, его ум едва не улетел от радости, и забыл он свое войско и своего визиря. И он всмотрелся в ее голову и увидал на ней сетку из жемчужин, перемежающихся с разными драгоценными камнями, и невольницы справа и слева от нее принимали ее полы, а она кичливо покачивалась».
Речь
Язык в серале тоже был особенный, не вполне понятный простому люду. Мимика, жесты, условности, которыми пользовались обитатели гарема, подчеркивали их принадлежность к особой гаремной касте. Особенно ценилось умение слагать стихи и петь. Похоже, ученицы хорошо усваивали уроки своих кальф-поэтесс, потому что известно множество сочинений наложниц из разных стран, вошедших в историю мировой поэзии. Но можно лишь догадываться, сколько безызвестных героинь «Пигмалиона» или восточных Сапфо скрыли от мира высокие стены сералей.
_________________
Студия восточного танца «Семирамида»
обучение танцу живота
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Семирамида
Site Admin


Зарегистрирован: 16.11.2006
Сообщения: 1369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июл 31, 2010 04 38    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Одеяния

По сравнению с окружающим миром, гарем мог показаться царством свободы и раскрепощенности. Здесь не скрывали лиц и прочих прелестей. Напротив, подчеркивать и даже преувеличивать все свои достоинства было прямой обязанностью их обладательниц. И мужья всегда имели беспрепятственную возможность наслаждаться красотой своих супруг.
Но как только обитательница гарема, хотя бы ненадолго, выходила за его пределы, все менялось.
«Мы надели наши фераджи и бурко, род капюшона, с прорезанными для глаз отверстиями, покрывающего голову, лицо и шею, - вспоминала Мелек-ханум свою поездку по Каиру. - Женщины нигде так тщательно не скрывают своего лица, как в Египте; везде в других местах они набрасывают на лицо лишь яшмак, род легкой газовой вуали. Мы сели в карету, решетки которой были настолько тонки, что позволяли свободно видеть все, и поехали во дворец Ибрагима-паши ... » Паранджа, чадра, яшмак и всевозможные вуали стали символами восточных женщин. Эти закрывающие лица одеяния порой представляются неким варварским обычаем, унижающим человеческое достоинство. Но так ли это было на самом деле, особенно в прошлые века?
Как известно, ни одна религия не рекомендует женщинам ходить с непокрытой головой. Без платка нельзя и теперь войти в церковь, синагогу или мечеть. Слово «опростоволоситься» изначально выражало как раз то, что женщине неприлично ходить без платка. А что касается чадры или паранджи, то, оказавшись на Востоке, под его знойным солнцем, многие европейки предпочтут местную традицию, потому что увидят в ней не столько притеснение, сколько заботу о сохранении свежести лица. Сомневающиеся могут испробовать на себе силу южного солнца, быстро превращающего самое ухоженное личико в проблему для его обладательницы. Не говоря уже о песчаных бурях, затяжных ветрах и надоедливых насекомых. Здесь бессильны даже темные очки.
Европейские путешественники быстро поняли, что внешняя закрытость восточных женщин имеет и свои особые преимущества. В Европе считается неприличным глазеть по сторонам, и особенно на чужих мужчин, тем более в присутствии собственного мужа. В этом смысле закрывающая лицо, но на самом деле прозрачная чадра открывает любопытным дамам широкие возможности. К тому же и эти детали одежды имели свои моды, стили и украшения.
«Свободная по рождению женщина имеет право выходить из дома и наносить визиты, - писал Жерар де Нерв аль. - Власть мужа ограничивается лишь тем, что он велит рабыням сопровождать жен, но это тщетная предосторожность, поскольку женам ничего не стоит взять рабыню в сообщницы или, переодевшись, улизнуть из бани или из дома подруги, пока сопровождающие ждут их у дверей. Покрывало и одинаковые одежды и впрямь предоставляют им больше свободы, чем европейским женщинам, склонным плести интриги. Забавные истории, которые вечерами рассказывают в кофейнях, часто повествуют о приключениях любовников, когда мужчины переодеваются в женское платье, чтобы проникнуть в гарем. Воистину, нет ничего проще, хотя добавим, что подобные истории порождены скорее воображением арабов, нежели турецкими нравами, уже два столетия царящими на Востоке. Мусульманин вовсе не склонен к адюльтеру и счел бы для себя оскорбительным любить женщину, которая ему не принадлежит». руки женщин были закрыты перчатками. Обувь, как правило, была без задников. Костюм дополняли различные дорогие украшения: веера, тросточки, зонтики, зеркальца и т. д.
Поначалу разнообразие загадочных одеяний поражало путешественников. Но очень скоро они научались «видеть» женщин и под этими покровами: молода ли, красива ли ...
Восточные дамы отнюдь не были чужды веяниям моды, даже иноземным. Одалиски из разных стран света неизбежно оказывали влияние на гаремные костюмы, а модные журналы поступали в гаремы постоянно и в пугающих евнухов количествах.
«Если бы европеец смог каким-то чудом проникнуть в сераль султана, не будучи предупрежден о том, в какое место он попал, он в первый момент посчитал бы, что видит перед собой европейских дам, собравшихся на феминистский конгресс, - писал Джордж Дорис. - В самом деле, туалеты этих дам по своей форме и покрою все больше и больше приближаются к образцам тиранической парижской моды . ... Одно время каждая из них старалась так подобрать свое платье, чтобы оно сочеталось с муслиновыми энтари, которые носил султан. И когда Его Величество надевал розовое энтари, все эти дамы, готовясь принять его, тоже одевались в розовое. Однако господин, неизвестно почему, усмотрел что-то дурное в этом кокетливом обычае и формально запретил его». Теофиль Готье описывает наряды обычных турчанок;
«Ханум была нарядно одета: у турчанок принято одеваться дома пышно, особенно если они ждут гостей. Ее черные волосы, заплетенные во множество мелких косичек, рассыпались по плечам. На голове сверкала, словно алмазный шлем, маленькая, небесно-голубая атласная тюбетейка, которую почти целиком покрывали нашитые на нее бриллианты изумительно чистой воды. Этот великолепный убор очень шел к ее строгой и благородной красоте, блестящим черным глазам, тонкому орлиному носу, алому рту, удлиненному овалу лица и всему надменно-благосклонному облику знатной особы.
Длинную шею украшало колье из крупного жемчуга, а распахнутый ворот шелковой рубашки приоткрывал маленькую грудь - форма ее была прелестна и не нуждалась в корсете, неудобства которого неведомы восточным женщинам. На ней было атласное гранатового цвета платье, открытое спереди, наподобие мужской шубы, с боковыми разрезами до колен и со шлейфом, точно придворное одеяние. Оно было обшито белой лентой, присобранной кое-где в сборки. Персидская шаль стягивала в поясе широкие шальвары из белой тафты, прикрывавшие желтые сафьянные бабуши, от которых виден был лишь носок, загнутый кверху, как у китаянок ... Те, у кого красивые руки, умеют как бы невзначай показать тонкие, крашенные хной пальцы. Есть способы сделать непроницаемым или прозрачным муслин яшмака, удваивая складки или укладывая их в один слой; можно чуть приподнять или опустить несносную маску, сделать шире или уже щель между нею и головным убором. Между двумя этими белыми покровами блестят, как черные алмазы, как агатовые звезды, самые восхитительные в мире глаза, еще более яркие от подведенных век и словно вобравшие в себя всю выразительность лица, наполовину скрытого».
Жены и фаворитки султана никогда не появлялись перед ним в одном и том же платье. Султан и сам любил менять наряды. Отправленные в отставку костюмы поступали в распоряжение слуг.
Гаремные правила регулировали и повседневные наряды наложниц. Как писал Осман-бей, «обычай требует, чтобы никто во дворце не носил шуб, шалей, кофт и проч., и чтобы полудекольтированное платье было форменной одеждой. Единственные лица, имеющие право тепло одеваться и кутаться сколько угодно, это принцессы крови и жены султана. В силу этого закона все кальфы, ученицы и пр. должны проходить по залам и большим мраморным лестницам по сквозному ветру в одной легкой энтари на плечах. Летом подобный этикет не представляет неудобств, но зимой он может иметь печальные последствия для здоровья бедных девушек, которые иногда часами ожидают приказаний какой-нибудь султанши. И действительно, как говорят, зимой случаи заболевания горлом и грудью чрезвычайно часты в серале».
На картинах, посвященных гаремной жизни, мы действительно видим наложниц в весьма декольтированных нарядах, что за пределами сераля вызвало бы бурю общественного негодования.
В «Тысяче и одной ночи» описан особый ритуал открывания невесты в семи платьях:
«А затем певицы забили в бубны и засвистали в свирели, - и появились прислужницы, и посреди них дочь везиря; ее надушили и умастили, и одели, и убрали ей волосы, и окурили ее, и надели ей украшения и одежды из одежд царей Хосроев. И среди прочих одежд на ней была одежда, вышитая червонным золотом, с изображением зверей и птиц, и она спускалась от ее бровей, а на шею ее надели ожерелье ценою в тысячи, и каждый камешек в нем стоил богатства, которого не имел тобба и кесарь. И невеста стала подобна луне в четырнадцатую ночь, а подходя, она была похожа на гурию; да будет же превознесен тот, кто создал ее блестящей! И женщины окружили ее и стали как звезды, а она среди них была словно месяц, когда откроют его облака.
А Бедр-ад-дин Хасан басрийский сидел, и люди смотрели на него; и невеста горделиво приблизилась, покачиваясь, и горбатый конюх поднялся, чтобы поцеловать ее, но она отвернулась и повернул ась так, что оказалась перед Хасаном, сыном ее дяди, - и все засмеялись. И видя, что она направилась в сторону Хасана Бедр-ад-дина, все зашумели, и певицы подняли крик, а Бедр-ад-дин положил руку в карман и, взяв горсть золота, бросил ее в бубны певицам; и те обрадовались и сказали: «Мы хотели бы, чтобы эта невеста была для тебя» И Хасан улыбнулся.
...И прислужницы открыли ее в первом платье, и Хасан уловил ее облик, и она принялась кичиться и покачиваться от чванства и ошеломила умы женщин и мужчин, и была она такова, как сказал поэт:
Вот солнце на тростинке над холмами
Явил ось нам в гранатовой рубашке.
Вина слюны она дала мне выпить
и, щеки дав, огонь яркий погасила.
и это платье переменили и одели ее в голубую одежду, и она появилась словно луна, когда луна засияет, с волосами как уголь, нежными щеками, улыбающимися устами и высокой грудью, с нежными членами и томными глазами. И ее открыли во втором платье, и была она такова, как сказали о ней обладатели возвышенных помыслов:
В одеянье она пришла голубом к нам,
Что лазурью на свет небес так похоже,
И увидел, всмотревшись, я в одеянье
Месяц летний, сияющий зимней ночью.
Затем это платье переменили на другое и укрыли ее избытком ее волос и распустили ее черные длинные кудри, и их чернота и длина напоминали о мрачной ночи, и она поражала сердца колдующими стрелами своих глаз.
И ее открыли в третьем платье, и она была подобна тому, что сказал о ней сказавший:
Вот та, что закутала лицо свое в волосы
И стала соблазном нам, а кудри - как жало.
Я молвил: «Ты ночью день покрыла» Она же: «Нет!
Покрыла я лик луны ночной темнотою».
И ее открыли в четвертом платье, и она приблизилась, как восходящее солнце, покачиваясь от чванства и оборачиваясь, словно газель, и поражала сердца стрелами из-за своих век, как сказали о ней:
О, солнце красы! Она явилась взирающим
И блещет чванливостью, украшенной гордостью.
Лишь только увидит лик ее и улыбку уст
Дневное светило - вмиг за облако скроется.
И она появилась в пятой одежде, подобно ласковой девушке, похожая на трость бамбука или жаждущую газель, и скорпионы ее кудрей ползли по ее щекам, и она являла свои диковины и потряхивала бедрами, и завитки ее волос были не закрыты, как сказали о ней:
Явил ась она как полный месяц в ночь радости,
И члены нежны ее и строен и гибок стан,
Зрачками прелестными пленяет людей она,
И жалость ланит ее напомнит о яхонте.
И темные волосы на бедра спускаются,
- Смотри берегись же змей, волос ее вьющихся.
И нежны бока ее, душа же ее тверда,
Хотя и мягки они, но крепче скал каменных.
И стрелы очей она пускает из-под ресниц
И бьет безошибочно, хоть издали бьет она.
Когда мы обнимемся и пояса я коснусь,
Мешает прижать ее к себе грудь высокая.
О, прелесть ее! Она красоты затмила все!
О, стан ее! Тонкостью смущает он ивы ветвь!
И ее открыли в шестой одежде, зеленой, и своей стройностью она унизила копье, прямое и смуглое, а красотой своей она превзошла красавиц всех стран и блеском лица затмила сияющую луну, достигнув в красоте пределов желания. Она пленила ветви нежностью и гибкостью и пронзила сердца своими прекрасными свойствами, подобно тому, как сказал кто-то о ней:
О, девушка! Ловкость ее воспитала!
у щек ее солнце свой блеск зеленый -
Явилась в зеленой рубашке она,
Подобной листве, что гранат прикрывает.
И молвили мы: «Как назвать это платье?»
Она же, в ответ нам, сказала прекрасно:
«Мы этой одеждой пронзали сердца
И дали ей имя «Пронзающая сердце».

И ее открыли в седьмой одежде, цветом между шафpaном и апельсином, как сказал о ней поэт:
В покрывалах ходит, кичась, она, что окрашены
Под шафран, сандал, и сафлор, и мускус, и амбры цвет.
Тонок стан ее, и коль скажет ей ее юность: «Встань!»
Скажут бедра ей: «Посиди на месте, зачем спешить!»
И когда я буду просить сближенья и скажет ей Красота:
«Будь щедрой!» - чванливость скажет:
«Не надо!» - ей.
...И ее стали открывать во всех семи платьях, до последнего, перед Бедр-ад-дином Хасаном басрийским, а горбатый конюх сидел один; и когда с этим покончили, людям разрешили уйти, - и вышли все, кто был на свадьбе из женщин и детей, и никого не осталось, кроме Бедр-ад-дина Хасана и горбатого конюха. И прислужницы увели невесту, чтобы снять с нее одежды и драгоценности и приготовить ее для жениха,>. Что касается обуви и вообще женских ног, то здесь особое место занимает знаменитая китайская традиция бинтования ступней. Роберт ван Гулик пишет:
«Со времени династии Сун очень маленькие остроконечные ступни стали обязательным атрибутом красивой женщины, и постепенно этот обычай положил начало особой науке о ступнях и обуви. Маленькие ноги женщин стали считаться их самым интимным местом, символом женственности и наиболее сильным центром сексуальности. На эротических картинах времен династии Сун и позднее женщины изображались полностью обнаженными, и даже их наружные половые органы изображались со всеми подробностями, но мне никогда не приходилось видеть или читать о картине, где женщина была бы изображена с неперевязанными ступнями. Изображение этой части тела женщины было строго запрещено. Самое большее, на что мог пойти художник, - это нарисовать женщину завязывающей или развязывающей повязки на ступнях. Такой же запрет распространялся и на изображение голых женских ног, единственное исключение составляли женщины-божества, такие как Гуаньинь. Исключение составляли картинки босоногих служанок».
_________________
Студия восточного танца «Семирамида»
обучение танцу живота
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Семирамида
Site Admin


Зарегистрирован: 16.11.2006
Сообщения: 1369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июл 31, 2010 04 41    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Украшения

Как и теперь, драгоценности были самыми желанными спутниками женщин. В сералях украшения полагались наложницам «по службе», а кроме того преподносились в дар их повелителем или гостями сераля, желавшими угодить валиде-султан.
Подарки и приданое мусульманок и сегодня остаются их безусловной собственностью на всю жизнь. Даже при разводах они не делятся и муж не имеет на них никаких прав.
Украшения жен и фавориток наносили весомый ущерб государственной казне, которая тем не менее покорно оплачивала все эти безумные тpaты. Наряды и украшения египетских красавиц описала Мелек-ханум:
«Все это собрание представляло очаровательное зрелище. В комнате размещалось около сотни женщин, все почти смуглые, молодые, красивые и одетые в самые нарядные костюмы. Многие из них отличались огромными косами; у других на плечах надеты были что-то вроде поясов, составленных из восьми или десяти штук больших золотых монет; у некоторых по обе стороны лица висели кисти из крупного жемчуга; у арабских женщин в украшениях играют точно такую же важную роль жемчуг и золотые монеты, как у турчанок бриллианты. Бряцание золотых монет при каждом движении голов или тела, разнообразие и блеск цветов их костюмов, различные виды их трубок, то зеленых, то красных, то голубых, - все это вместе взятое придавало особенно интересный характер этому обществу».

Косметика

В искусстве украшать себя и своих подопечных гаремным кальфам не было равных. Это почетное искусство передавалось по наследству, секреты его старались сохранить в тайне. Всевозможные растения, плоды, минералы, ароматические масла и смолы, экзотические благовония давали безграничный простор фантазиям и экспериментам. Без этих даров Азии и сегодня немыслима парфюмерная промышленность мира, корни которой уходят в «лаборатории» восточных сералей.
В гаремах умели все - изменять цвет волос, губ и даже глаз. Удалить ненужное и создать недостающее. Заставить кожу соперничать с атласом и превратить дыхание в благоухание цветущего сада.
Очень популярны в гаремах были сурьма и хна. Сурьмой не только украшали, но и лечили глаза. Хной, как и сегодня, красили волосы, руки, ногти и некоторые другие части тела.
В результате, как писал Джордж Байрон:
и рай меня в объятья звал,
И пламень ждал бы под ногами.
Кто любовался только раз
Лейлы грустными очами,
Тот усомнился в тот же час,
Что бедных женщин назначенье
Служить орудьем наслажденья,
Что нет души у них в телах.
Сияньем бога в небесах
Был полон взор ее прекрасный,
Ланит ее румянец ясный
С цветком граната спорить мог,
И волосы до самых ног
Душистой падали волною,
Когда, блистая красотою,
Лейла распускала их
Среди прислужниц молодых ...
Лица и тела прелестниц украшались золотыми блестками, смешанными с ароматными кремами. Бедуинки украшают свои лица затейливыми татуировками и в наши дни.

Ароматы и благовония

Гаремные дивы источали всевозможные ароматы. Стараясь не потеряться среди множества очаровательных гурий, наложницы искали свой неповторимый и привлекательный запах.
В гаремах высоко ценил ось искусство составления букетов, умение использовать особый смысл и назначение каждого цветка или их комбинаций. Создавались целые поэмы, которые можно «читать», созерцая вдохновенно составленный букет или икебану. Кроме формы и цвета, цветы обладают еще одним важнейшим свойством неповторимым запахом. Аромат искусно подобранного букета мог сотворить чудо.
Способностью запахов настраивать людей на определенный лад пользовались еще древние жрецы.
Цветочные одеколоны и духи, масла и настойки, кремы и бальзамы придавали женским достоинствам чудесные оттенки и использовались ими с незапамятных времен. И не секрет, что запахи цветов не только наполняют чувство влюбленности неповторимым очарованием, но и способны привлекать мужчин и женщин друг к другу.
Многовековой опыт гаремных обольстительниц говорил о том, что розы покровительствуют любви. Без них не обходилась ни одна романтическая история. Розмарин и жасмин разжигали любовную страсть и умножали силы.
Лаванда, цикламены и резеда придавали отношениям утонченное очарование.
Красота цветов имела и другую, тайную силу. Красные розы, например, притягивали мужчин, а фиолетовые ирисы - женщин. Кроме того, приятные с виду цветы могли играть и отвращающую роль, чем с успехом пользовались ревнивые наложницы.
На Востоке издавна применялись разнообразные свечи, в состав которых вводились мускус, амбра, лаванда и другие ароматические вещества. Эти свечи источали неповторимый аромат, создававший атмосферу ожидания любви.
Особыми ароматными курениями пропитывали также волосы и одежду.
О том, как ценились благовония, говорят и сказки «Тысячи и одной ночи», где описывается визит Али-Бабы в знаменитую пещеру разбойников:
«Али-Баба перешел в комнату благовоний, духов и курений - а это была последняя комната - и нашел в ней все лучшие сорта и прекрасные разновидности вещей этого рода. Там веяло алоэ и мускусом и пахло запахом амбры и цибета, по комнате разносилось благовоние недда и всяких духов, и она благоухала шафраном и прочими ароматами. Сандал валялся там, как дрова для топки, и мандал лежал, словно брошенные сучья. Увидев эти богатства и сокровища, Али-Баба оторопел, и ум его был ошеломлен, и разум у него помутился».

Бани

Лучшими косметическими кабинетами были гаремные бани - хамамы.
Турецкие бани - это особый мир. Познавшие их целебную силу, не променяют эти удивительные заведения ни на какие другие. Центральный зал одной из таких бань, построенной во времена турецкого владычества и до сих пор еще существующей в Будапеште, включает круглый бассейн, окруженный бассейнами поменьше, в которые водопадами низвергаются минеральные воды с разными свойствами и температурой. Персональные, самые роскошные бани были у падишаха и у валиде-султан.
«Банный зал султана - маленькое чудо, - пишет Теофиль Готье. - ... Он выстроен в мавританском стиле из египетского алебастра с лентообразным орнаментом, и все в нем кажется высеченным из одного огромного самоцвета: колонки с расширяющимися капителями, аркады в форме сердечка, свод, озаряемый игрой хрусталя и сверкающий так, словно он бриллиантовый. Какое наслаждение, должно быть, предаваться неге на этих плитах, прозрачных, точно агаты.
...Традиция античных терм, утраченная у нас, сохранилась на Востоке. Христианство, проповедуя презрение к материи, постепенно отучило людей от заботы о своем бренном теле, чересчур отдающей язычеством. На Востоке же, где чистота тела есть религиозный закон, бани сохранили всю античную изысканность».
Александр Сергеевич Пушкин в «Бахчисарайском фонтане » описывает сцену купания обитательниц гарема:
... Раскинув легкие власы,
Как идут пленницы младые
Купаться в жаркие часы,
И льются волны ключевые
На их волшебные красы,
Забав их сторож неотлучный,
Он туг; он видит, равнодушный,
Прелестниц обнаженный рой ...
Чтобы не обжечь ноги о горячий пол и уберечь их от нечистот, дамы ходили в деревянных сандалиях на высоких подставках.
Окутанные туманом, насыщенным пьянящими благовониями, парильщицы, массажистки, множество других мастериц холили свою изнеженную клиентуру, умащивали их великолепные тела. Владельцы же гаремов имели обыкновение тайно любоваться своими живыми сокровищами. Наложницы это хорошо знали и принимали меры, чтобы извлечь из этих «смотрин» пользу. Но приглашение наложницы в альков господина означало не только желание удовлетворить прихоть. Чаще других владыку посещали дамы, в тонкостях знавшие искусство массажа. Волшебные прикосновения опытных наложниц способны были успокоить, отвлечь от государственных забот, пробудить угасающие чувства и распалить страсть. При массаже применялись специальные масла для растирания, ароматические свечи, разогретые или, напротив, охлажденные драгоценные камни и минералы, а также другие приспособления.
В особых уютных кабинетах утомленные дамы отдыхали, курили наргиле, пили кофе и лимонад, лакомились изысканными яствами, обменивались новостями и сплетнями. И... оценивали своих соперниц. Повсюду и за всеми наблюдали евнухи, пресекавшие любые признаки порочных соблазнов, если такие возникали между дамами.
«Халиф на час» чуть было не лишился разума, попав в купальню владыки:
«После этого его привели в четвертую комнату, еще больше и роскошней прежних - а солнце было уже на закате, - и он увидел в этой комнате три золотых подсвечника, украшенных драгоценными камнями, а в подсвечниках - камфарные свечи. И там тоже были невольницы, восхитительней всех, каких он видел, и каждая держала в руках какой-нибудь музыкальный инструмент, и, когда Абу-ль-Хасан вошел к ним, они поднялись, и ударили по струнам, и завели напевы, ошеломляющие разум. И Абу-ль-Хасан посмотрел и вдруг видит: перед ним столик, весь из чистого золота, над бассейном тоже из чистейшего золота, а вокруг бассейна чаши и в чашах вместо воды - чистое вино. И Абу-ль-Хасан обрадовался и возликовал».
_________________
Студия восточного танца «Семирамида»
обучение танцу живота
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Семирамида
Site Admin


Зарегистрирован: 16.11.2006
Сообщения: 1369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июл 31, 2010 04 42    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Экзамены

«Обучение обычно длится два года, - писал Джордж Дорис. - И заканчивается торжественным экзаменом, который принимает валиде-султан. Каждая из ее милых учениц должна к этому времени постичь все тонкости службы, которую ей предстоит выполнять: уметь наклонять перед султаном разовый кувшин с ароматной водой, подносить ему туфли и белье, подавать ему его любимые напитки. Она должна быть в курсе его антипатий и пристрастий, знать его прихоти и желания, прежде чем принести ему в жертву свою едва расцветшую красоту.
Юная одалиска обычно достигает брачного возраста к моменту окончания своего обучения. Ей, созревшей для султанского алькова, остается отныне ожидать в гареме, пока каприз господина в один из его визитов не соблаговолит остановиться на ней».
В одной из сказок Шехерезады говорится: «Знай, что Я наложница повелителя правоверных и мое имя Куталь-Кулуб. Повелитель право верных воспитал меня в своем дворце, и я выросла, и халиф увидал мои качества, и красоту, и прелесть, которую даровал мне Господь, и полюбил меня сильной любовью. И он взял меня и поселил в отдельном помещении, и назначил десять невольниц прислуживать мне, 112 и подарил мне эти украшения, которые ты видишь на мне».
Александр Сергеевич Пушкин в «Бахчисарайском фонтане » так описывает результаты гаремного обучения:
Я в безмятежной тишине
В тени гарема расцветала
И первых опытов любви
Послушным сердцем ожидала.
Желанья тайные мои
Сбылись. Гирей для мирной неги
Войну кровавую презрел,
Пресек ужасные набеги
И свой гарем опять узрел.
Пред хана в смутном ожиданье
Предстали мы. Он светлый взор
Остановил на мне в молчанье,
Позвал меня ... и с этих пор
Мы в беспрерывном упоенье
Дышали счастьем ...
Очередность посещения жен
Султан был обязан посещать своих главных жен раз в неделю, в строгой последовательности, за которой наблюдал главный евнух. Жены могли меняться «очередью », если были нездоровы или делали вид, что у них недомогание, и уступали «в долг» свою очередь другой жене. В остальные дни султан ничем себя не ограничивал.
Эмир Бухары выбирал девушку, попивая чай в особой беседке у бассейна, в котором плескались юные гурии. Но когда эмир не был уверен, которой из них отдать предпочтение, он предоставлял это на волю случая. У эмира было золотое яблоко, которое он бросал одалискам, и та, в чьих руках оказывалось яблоко, становилась на этот раз его избранницей. Ту, кому достался золотой жребий, умащивали особыми маслами и одевали в роскошные наряды. На вечернем пиру она танцевала последней из одалисок, и когда заканчивала танец, соперниц вокруг уже не было. В гаремах существовал и такой обычай: муж посылал букет цветов той из своих жен, с которой хотел провести ночь.
В «Тысяче и одной ночи» читаем: «А вместе с этим у него было триста шестьдесят наложниц, по числу дней в году у коптов, и эти наложницы были из всех народов, и он устроил для каждой из них комнату (а эти комнаты были внутри дворца), и выстроил двенадцать дворцов, по числу месяцев в году, и сделал в каждом дворце тридцать комнат, так что всех комнат стало триста шестьдесят. И он поселил этих невольниц в тех комнатах и назначил каждой из наложниц одну ночь, которую он проводил у нее, и он приходил к ней только через целый год, и так он провел некоторое время».
А Леонид Васильевич Соловьев в книге «Ходжа Насреддин » пишет: «Перед его мысленным взором вставали кокандские площади, мечети, базар, ханский дворец с обнесенным высокой стеной гаремом, где томились, по слухам, двести тридцать семь жен - по одной на каждый день года, не считая постов». Правильнее было бы написать не жен, а наложниц, но дела это не меняет.
В комментариях к роману «Цветы сливы в золотой вазе» Борис Рифтин рассказывает, что император Юань-ди поручил известному художнику Мао Янь-шоу нарисовать портреты своих многочисленных жен и наложниц:
«По этой своеобразной картотеке государь потом выбирал себе подругу на ночь. Все наложницы наперебой давали Мао Янь-шоу взятки, чтобы он сделал их на портретах покрасивее. И только красавица Ван Чжао-цзюнь не пожелала подкупать художника, и он изобразил ее дурнушкой. Впоследствии по портрету государь выбрал ее для того, чтобы отдать в жены гуннскому князю. Когда же государь узрел женщину перед отъездом, он был поражен ее красотой, но сделать уже ничего было нельзя».
Там же говорится о том, что император Ханьский У-ди имел в своем гареме более трехсот красавиц, с которыми он должен был встречаться в строгой очередности. А Роберт ван Гулик в своей книге пишет: «Постоянно возрастающее число женщин в гареме вынуждало вести подробные записи: дату и час каждого удачного сексуального единения, даты менструации каждой женщины и первые признаки беременности. Необходимы бьmи и особые меры, не позволяющие что-либо перепутать. В своей книге «Чуан лоу цзи» «Записки из гардеробной» Чан Пи (около 940 года) утверждает, что, начиная со времени правления Кай-юань (713-741), каждая женщина, которую посещал ночью император, отмечалась клеймом, которое ставилось на руке. Клеймо сопровождалось специальной отметкойназванием «Ветер и луна (то есть сексуальное заигрывание) всегда будут новыми» Такое клеймо втиралось с помощью особой мази, в состав которой входил коричник, что делало его несмываемым. Ни одна из сотен женщин дворца не могла заявить о том, что получила благосклонность императора, не предъявив такое клеймо». Об индийском варианте деликатных гаремных правил сообщает «Камасутра»:
«Когда царь встает после дневного сна, к нему приходит женщина, которая сообщает царю, какая из жен проведет с ним сегодня ночь. С ней приходят служанки жены, чья очередь пришла, а также тех, кто по разным причинам или по болезни пропустил свою очередь. Служанки кладут перед царем притирания и благовония, присланные этими женами, помеченные отпечатками их колец, и царю сообщают причины, по которым ему прислали эти притирания и благовония. После этого царь выбирает притирание одной из них, этой жене сообщают, что царь выбрал ее, и она готовится .
.. Поскольку у царя, как правило, было много жен, обычно он наслаждался ими по очереди. Но бывало так, что некоторые пропускали свою очередь из-за отсутствия царя или из-за нездоровья, в таком случае среди тех, кто пропустил свою очередь, и тех, чья очередь наступила, устраивалось нечто вроде лотереи; участницы посылали царю свои мази, и он, принимая мазь одной из них, решал спор».
_________________
Студия восточного танца «Семирамида»
обучение танцу живота
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Семирамида
Site Admin


Зарегистрирован: 16.11.2006
Сообщения: 1369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июл 31, 2010 04 43    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

ГАРЕМНАЯ МАГИЯ

Привлечь к себе внимание
повелителя было непросто, ведь гарем был переполнен красавицами. Поэтому женщины использовали любые средства, чтобы добиться успеха.
Мамед Саид Ордубади писал в романе «Тавриз туманный»:
«Теперь, когда здесь не видно бьmо ни зги, на темных кривых улицах появились женщины из аристократических гаремов. Тут и там мелькали их черные силуэты. Они спешили к цыганкам, чтобы поучиться у них кокетству, умению нравиться мужчинам. Из глинобитных домов доносились звуки музыки ... Эти волнующие звуки очаровывали, сердца замирали от восторга, ноги отказы вались идти дальше».
Секреты обольщения
Восток всегда был полон тайн и суеверий. Хотя в мусульманских странах магия и колдовство считались делом богопротивным, суеверия были весьма живучи. Стараясь привлечь к себе мужа, женщины пускались на всевозможные уловки. Мелек-ханум в своей книге рассказывает, как ей пришлось изготовить любовный талисман для одной из женщин:
«Вы так добры и умны, - сказала мне однажды одна из них, - что я убеждена, что вы согласитесь сделать мне талисман для внушения паше любви ко мне. - Вы меня считаете гораздо умнее, чем я есть, ответила я. - Как могу я составить такой могущественный талисман?
- Если захотите, то, наверное, можете это сделать, - настаивала она.
Я увидела, что продолжая отказываться, я только достигну уменьшения ее привязанности, не доказав ей бессмысленности ее просьбы.
- Очень хорошо, моя милая, - сказала я. - Я постараюсь исполнить ваше желание.
Поэтому я на другой день взяла немного истолченного сахара, смешала с солью и положила все в маленький шелковый мешочек, завязанный веревочкой, весьма запутанной и с большим количеством узлов. - Вот талисман, который вы у меня просили, сказала я, отдавая мешочек. - Сегодня ночью, когда паша будет сидеть у вас и курить, надо тайком развязать шнурок и быстро всыпать содержимое в жаровню. Она так и сделала.
- Что значит этот треск и дым? - воскликнул паша, услышав треск соли на огне и дым от горящего сахара.
- Вероятно, невольница положила дурных углей в жаровню, - сказала бедная женщина, вся дрожа. Паша заметил ее расстройство, угадал, что здесь что-нибудь кроется, но не подал вида. Он решился исполнить ее желание и остался с ней на всю ночь. Предоставляю читателю решить, убедилась ли она после этого в могуществе моего волшебства.
Когда я достигла репутации искусной волшебницы, каждая из жен просила меня дать ей какое-либо магическое средство для увеличения любви ее мужа. Одна из них, более честолюбивая, долгое время просила научить ее какому-нибудь волшебству, чтобы сделаться матерью, обещая мне за это весьма значительную сумму.
Я дала ей большой мешок извести, советуя ей чаще ходить в ванну и каждый раз высыпать туда ложку этого состава, который имеет особенную силу для достижения требуемого результата. Случилось так, что она действительно забеременела вскоре после этого. Было бы почти невозможным описать все те нежности, которые она мне расточала. К моему великому удовольствию все эти женщины были вполне убеждены в моем глубоком знании таинственных наук. Все восточные женщины верят в действенность талисманов, наговоров, амулетов и тому подобных смешных проделок Таким образом, много женщин и мужчин (так как и последние занимаются этим) живут за счет легковерия себе подобных. Но... бывает ... вследствие невежества, а иногда даже недоброжелательства колдунов и колдуний, приходится испытывать серьезные последствия, а подчас можно и умереть от съеденной по совету этих плутов какой-нибудь ... вредной смеси».
О ревности гаремных женщин, об их вечной готовности к интригам, к использованию всевозможных таинственных сил, магических приемов и колдовства писал и Осман-бей:
«Когда уже все средства истощены, то женское самолюбие все-таки не позволяет сознаться, что чарующая красота ее соперницы восторжествовала; сознавая себя побежденною, она будет доискиваться причины своего поражения в колдовстве, будто бы употребленном ее соперницей с успехом.
«Против колдовства нужно действовать колдовством, - говорит себе оскорбленная женщина, - и мы увидим, которая из нас лучше колдует» Затем бедняжка обращается за советами к старым женщинам, которые премного сведущи по этой части.
- Ах, моя милая, - говорит она одной из таких старух, беспрестанно трущихся около гаремов. - Что мне делать? - ума не приложу. Эта мерзкая «маленькая дама» приколдовала к себе моего пашу. Она делает из него что только ей вздумается, и бедный паша так переменился, что его нельзя узнать. Нужно сыграть какую-нибудь штуку с этой дрянью. Не знаешь ли ты хорошего ходжи, который мог бы мне сделать буйю (вещицу, имеющую магическую силу)?
- Как же, - отвечает старуха, - недавно прибыл сюда некий Сивасли-ходжа. Говорят, что он удивительный колдун (буюджи). Все бегут к нему. Если желаете, сударыня, то пойдемте к нему вместе.
- Я пошла бы к нему, но боюсь, что он такой же плохой колдун, как и все колдуны, к которым я до сих пор обращалась и которые нисколько мне не помогли. - Будьте, сударыня, спокойны, - говорит старушка. - Сивасли-ходжа такой колдун, каких у нас еще не бывало; даже султанши ходят к нему.
В назначенный день они отправляются к прославленному колдуну. Разумеется, колдун старается успокоить встревоженную женщину, уверяя, что в подобных вещах не трудно пособить горю, так как всегда есть средства затронуть сердце даже самого грубого и холодного к женщинам мужчины. Что же касается самого колдовства, то услужливый старик спешить заверить своих клиенток, что он один имеет настоящий дар привораживать и может снабдить кого угодно таким буйю, каких ни у кого нет и не может быть. Затем он берет несколько кусочков бумаги, вырезанных самым затейливым образом, на которых проводит карандашом или пером несколько черт и знаков, и к этим бумажкам прилагает пакетик с таинственной пудрой, составленной из смеси различных веществ.
Вручая бумажки и пакет своей клиентке, ходжа дает ей наставления, как употреблять это магическое средство. Прежде всего бумажки должны быть положены под простыню постели, на которой муж ее должен спать с ее соперницей; затем нужно бросить горсть этой пудры на горячие уголья, чтобы дымом от нее изгнать духов, призываемых ее соперницей на помощь. Бедная женщина выслушивает все эти наставления с крепкой верой в силу ворожбы, вручает деньги колдуну и возвращается домой с облегченным сердцем. Дома она тотчас же приступает к делу и в удобную минуту приготовляет постель для своих жертв, подпихивая бумажки под простыню, и затем выжидает последствий колдовства.
Подобные проделки совершаются в гаремах чуть ли не каждый день. Если бы женщины не верили в колдовство, то они не находили бы себе ни в чем утешения, а самим колдунам пришлось бы умереть с голоду. Эти «ходжи» имеют также средства против женского бесплодия. Ремесло колдуна весьма выгодное. Нередко они злоупотребляют своим положением, так как женщины, обращающиеся к их помощи, должны быть с ними откровенны и открывать им свои тайны». В романе «Иосиф и его братья» Томас Манн приводит историю с мандрагоровыми яблоками, которые, по поверьям, обладали необычайной магической силой:
«Шершавая ботва с овальными листьями едва-едва поднималась над землей, незаметная для неискушенного глаза. Но по темным, с орех, ягодам, которые и назывались мандрагоровыми яблоками, Рувим узнал, что здесь прячет земля. Он засмеялся и поблагодарил. Схватив тотчас же нож, он начертил кружок и окопал корневище, так что оно повисло только на тонких волокнах. Затем, произнеся заклинание из двух слов, он рывком отделил корешок от земли. Он ожидал, что тот закричит, но этого не случилось. И все-таки он держал за вихор самого настоящего волшебного человечка: телесного цвета, с двумя ножками, ростом с детскую ладонь, бородатый и сплошь покрытый волокнистым пушком, - это был гном, удивительный и смешной. Мальчик знал его свойства. Они были многочисленны и полезны; но особенную пользу - так слышал Рувим - они приносили женщинам. Поэтому он сразу предназначил свою находку Лии, своей матери, и побежал вприпрыжку домой, чтобы отдать ей корень».
Яблоки мандрагоры, говорится в романе, способны были благорастворять воздух, отводить порчу от людей и скота, предсказывать погоду, узнавать скрытые и будущие события, делать мужчин неуязвимыми, приносить удачу в промысле и устраивать так, что судья всегда признавал их правыми. Кроме того, из яблок мандрагоры готовили отвар, «который усыпит человека, как только он понюхает его, а если будет нюхать долго, то лишит языка», «кто хлебнет лишнего, мужчина ли, женщина ли, тот умрет, но малая толика хорошо помогает при укусе змеи, а если тебя режут по живому телу, то кажется, что тело чужое». Но главное свойство мандрагоры побуждало все еще остававшуюся бесплодной Рахиль молить Лию отдать ей чудесные яблоки: Чтобы я стала плодовита, ибо разочарование от того, что я до сих пор бесплодна, сокращает мне жизнь, и своей неполноценности я горько стыжусь! Лань моя, златокудрая среди черноголовых, ведь ты же знаешь, что это за отвар и как он воздействует на мужчин, ведь он же, как влага небесная, на женскую засуху, и женщины с его помощью зачинают счастливо и разрешаются от бремени с легкостью!»
Лия обменяла мандрагору Рахили на право «вне очереди » разделить с Иаковом супружеское ложе. Чудесная сила мандрагоры проявилась очень скоро, однако рожать начала Лия. Со временем родила и Рахиль. Она подарила Иакову несколько сыновей и дочь и умерла при родах, оставив Иакову еще одного сына - Вениамина.
Одним из сыновей Рахили был Иосиф, названный впоследствии Прекрасным. Тот самый Иосиф, которого братья продали в рабство за то, что он был любимым сыном отца, и который затем стал в Египте самым могущественным после фараона лицом. В индийских гаремах тоже практиковали магические средства. Особые втирания из масел и трав, прикладывания к телу некоторых растений, пилюли из лотоса с медом, бусы из раковин, определенные органы животных, различные снадобья, таинственные заклинания - арсенал любовной магии был весьма внушителен. В «Камасутре» предлагались даже способы сделать невидимыми любовников, жаждущих проникнуть на свидание в гарем: «Он может также приходить и уходить, спрятавшись в складках постели или в покрывалах или сделав свое тело невидимым с помощью специальных средств ... Нужно сжечь вместе сердце мангусты, плод длинной тыквы (тамби) и глаза змеи, не выпуская дыма, затем пепел растереть и смешать с равным количеством воды. Намазав этой мазью глаза, человек становится невидимым».
Колдуны снабжали дам разнообразными амулетами от порчи и сглаза. Они обладали, как считал ось, чудодейственной силой привлекать мужчину к одной и отвращать от другой женщины, а последнюю могли сделать и вовсе бесплодной.
Ничего общего с подобной магией не имеют мусульманские талисманы, в которых зашивают особые защищающие человека молитвы. Их носят и по сей день дети и взрослые.
_________________
Студия восточного танца «Семирамида»
обучение танцу живота
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Театр - студия "Семирамида" -> Интеллектуальная энциклопедия Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2, 3, 4  След.
Страница 1 из 4

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах

 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация   ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход